Бронеходы замедлили ход. Их башни плавно двигались, будто стальные хищники, вынюхивающие жертву. Эта пауза дала шанс другим бойцам. Двое раненых, укрывшись в воронках от снарядов, начали подбираться ближе. Они двигались медленно, осторожно. Добравшись до ближайшего бронехода, оба бросили по связке гранат. Раздался грохот, бронеход замер. Из его щелей потянулся густой чёрный дым. Через секунду люки распахнулись, и изнутри стали выбираться члены экипажа. Бойцы, не теряя времени, открыли огонь. Всё закончилось быстро – ни один из калдарийцев не выжил.
Но враг сразу же отреагировал. Остальные бронеходы начали беспорядочный огонь из пушек и пулемётов, нащупывая нашу позицию. Один из бронеходов резко ускорился, нацелившись на госпиталь. Молодой унтер-офицер, раненый, но всё ещё полный сил, быстро схватил три связки гранат. Его взгляд был твёрдым, в нём не было ни страха, ни сомнений. Он рванул вперёд, прямо под гусеницы машины. Раздался мощный взрыв, за которым последовал второй – ещё сильнее. Боекомплект бронехода сдетонировал, и башня взлетела в воздух, перевернувшись, прежде чем рухнуть на землю.
Но расслабляться было рано. Ещё один бронеход с грохотом и треском продвигался к нашей линии, обстреливая всё вокруг из пушек и пулемётов. Он двигался прямо в мою сторону. Я прижался к земле, чувствуя, как её вибрация отдаётся в теле. В руках я держал две связки гранат. Звук гусениц стал оглушающим, машина была прямо надо мной. На миг мне показалось, что я слышу приглушённые команды экипажа внутри. Хотя, возможно, это было просто воображение.
Когда бронеход прошёл, я оказался позади него. Всё вокруг будто замедлилось. Я бросил обе связки гранат на моторный отсек. Два взрыва слились в один. Из машины вырвалось пламя, охватив её мгновенно. Я едва успел понять, что бронеход уничтожен, когда рядом раздался ещё один взрыв. Меня ударило в грудь, взрывная волна отбросила в сторону. Всё смешалось – небо, земля, дым и огонь. А затем всё исчезло в вечной непроницаемой тьме.
Софи не могла найти себе места. Она продолжала помогать с перевязками, доставать инструменты, помогать хирургам укладывать раненых на столы, но её мысли были далеко – там, рядом с Виктором. Она не могла избавить себя от этого ощущения, что всё происходящее вокруг как будто бы не имеет значения, потому что её душа была где-то в другом месте. Где-то с ним. С Виктором. Софи давно заметила странности в его поведении, но не могла найти этому объяснение. Иногда ей казалось, что она снова рядом с тем, кого потеряла.
В его глазах было что-то от того, кого она так сильно любила и потеряла навсегда. Сходство Виктора с её покойным мужем становилось особенно очевидным, когда он играл на концерте. В такие моменты, когда она закрывала глаза, казалось, что Эрвин снова здесь, с ней, как и прежде. Это было странное и мучительное ощущение, которое не отпускало. Но она не могла отогнать его. Софи пыталась не думать об этом, но сердце предательски подсказывало, что она ошибалась, что это, возможно, он – тот самый, с кем она прошла все эти годы.
Она перевязывала раненого, когда на улице раздались взрывы и пулемётные очереди. Весь госпиталь сотрясся от грохота, и даже стены, казалось, готовы рухнуть. Всё продолжалось около получаса, а потом наступила гнетущая тишина, которая, как тяжёлое облако, заполнила пространство. Врачи и медсёстры обменивались тревожными взглядами, каждый понимая, что самое худшее, возможно, ещё впереди.
Через некоторое время в дверях появился один из санитаров. Он был выжат, как тряпка, покрытый грязью и следами крови. Дыхание его было тяжёлым, каждое слово вырывалось с трудом. Он сказал, что атаку удалось отбить, но потери были страшные – много погибших и ещё больше раненых. Софи почувствовала, как холод пробежал по её спине.
Доктор Грейд не терял времени. Он быстро отдал распоряжение отправить единственную оставшуюся упряжку с санями за ранеными. Софи продолжала стоять, не в силах оторвать взгляд от двери, где исчез санитар. Её мысли были там, среди взрывов и крови, рядом с ним – с Виктором, которого она всё ещё не могла понять. Но она знала одно – если он вернётся, она будет рядом. А если с ним что-то случится, она тоже будет с ним до конца. Как тогда, с Эрвином.
Когда сани вернулись, Софи почувствовала, как её сердце сжалось. Она уже знала, что они привезли раненых, но не в силах была сделать хоть один шаг. Ноги стали ватными, а разум отказывался воспринимать происходящее. Она увидела их – истекающих кровью, израненных в этой адской бойне, и среди них был тот, кто привлёк её внимание сразу. Виктор! Он лежал среди других, в окровавленной шинели, с выражением боли и усталости на лице.
Дыхание перехватило, и в глазах потемнело. Всё, что она чувствовала в этот момент – это бездонная пропасть страха. Страх потерять того, кто стал для неё больше, чем просто друг. Но она заставила себя двигаться. Непослушные ноги наконец-то поддались, и она бросилась к саням, почти не осознавая, что делает.
