Кадеты быстро заняли свои места, а я оказался перед строем, пока Штайнер, держа в руках бумаги, громко и чётко зачитал императорские указы. Удивление на лицах ребят сменилось восхищением, и, казалось, все вопросы сами собой отпали. В глазах некоторых можно было прочитать нескрываемую гордость. Но вот чего в их глазах, к моей радости, не было, так это зависти.
После того, как майор отошёл, ко мне снова подошли Саймон и Андрей, глаза которых светились любопытством.
– Ладно, так что там было во дворце? – Саймон наклонился ближе, как будто ждал какого-то невероятного признания.
– Да, расскажи, как там? И что за император у нас, строгий или нет? – добавил Андрей, толкая меня в бок.
Я усмехнулся, вспоминая встречу.
– Во дворце всё очень красиво, но в каждой детали чувствуется мощь и сила империи. Сам император… – я немного подумал, подбирая слова, – он внушает уважение, и в его присутствии чувствуешь себя совсем маленьким, даже если вроде бы он общается с тобой на равных.
Андрей и Саймон переглянулись, и Андрей, заметив мой взгляд, вдруг смутился.
– Слушай, Эрвин, тут такое дело… – Он немного помедлил, неуверенно почёсывая затылок. – Ты не хочешь поехать со мной и Саймоном на день рождения моей кузины? Понимаешь… там будет её подруга, и…
– Которая Андрею, похоже, нравится! – подколол его Саймон, смеясь.
Андрей покраснел, и, неловко махнув рукой, попытался объясниться:
– В общем, она действительно мне симпатична, и, думаю… ну, присутствие друзей меня подбодрит, что ли.
Я рассмеялся, похлопав его по плечу.
– Помочь другу в амурных делах – дело святое, – ответил я. – Конечно, я согласен.
– Вот спасибо, Эрвин! – обрадовался Андрей. – С вами-то мне будет проще.
Мы отправились к майору Штайнеру, чтобы попросить увольнение. Как только мы вошли в его кабинет, он, отложив бумаги, вопросительно посмотрел на нас.
– Итак, в чём дело, господа?
Я сделал шаг вперёд и пояснил:
– Господин майор, мы хотели бы попросить увольнение. Повод – посещение дня рождения родственницы Андрея.
Штайнер изучающе посмотрел на нас, а потом кивнул:
– Вы трое отличники и дисциплину не нарушали. Хорошо, разрешаю. Но чтобы никаких приключений! Я надеюсь на ваше благоразумие, господа.
Андрей стоял с едва заметной улыбкой, а Саймон легонько толкнул его локтем.
– Слышал? Без приключений, – шепнул он, еле сдерживая смех.
– Разрешите идти, господин майор? – спросил я.
– Идите, и помните, что к вам теперь будет повышенное внимание. Не уроните честь нашего корпуса, господа кадеты, – с едва скрытой усмешкой ответил Штайнер.
Мы дружно покинули кабинет, и едва оказавшись за дверью, Андрей воскликнул:
– Всё! Теперь уж точно всё получится!
Мы ехали в поместье на карете, и, судя по виду из окон, оно находилось в живописной местности примерно в десяти километрах от столицы. Леса и поля, словно акварельный фон, сменяли друг друга за окном, и я заметил, что Андрей стал немного нервничать, поглядывая на нас с Саймоном и потирая руки.
– Ты чего такой взволнованный? – спросил его Саймон, подмигивая. – Готовишься к встрече?
Андрей покраснел и пробормотал:
– Просто хочу, чтобы всё прошло… ну, как положено.
Когда мы прибыли, нас встретили очень радушно. После застолья и вручения подарков имениннице, молодёжь решила оставить старших и перебраться в музыкальный салон для более непринуждённого общения. Вначале мы играли в фанты, и мне было интересно наблюдать за Андреем, который всякий раз смущённо краснел, когда предмет его симпатий, подружка кузины, поглядывала в его сторону.
– Андрей, а ты чего весь такой напряжённый? – не выдержал я, наклоняясь к нему. – Расслабься, мы здесь для удовольствия.
– Эм, да, да… Я просто… ну, понимаешь, – начал он, снова смутившись.
– Ох уж эта романтика, – вздохнул Саймон, весело подталкивая его локтем. – Если хочешь, мы поможем.
Через некоторое время именинница предложила показать свои музыкальные таланты. Она села за рояль, сказала, что исполнит новомодный романс, и заиграла, затем начала петь: «Белой каралии гроздья душистые…» Её исполнение было трогательным, и многие слушали, затаив дыхание. Когда она закончила, повернулась ко мне и, улыбнувшись, сказала:
– Знаете, Эрвин, говорят, автор этого романса – ваш однофамилец. Какое совпадение!
Я едва сдержал улыбку, но Андрей чуть ли не подпрыгнул на месте, не выдержав. Он вопросительно посмотрел на меня, ёрзая, и словно говоря глазами: «Ну, можно? Можно?» Я вздохнул и кивнул ему, понимая, что рано или поздно он всё равно проболтается.
– Никакой это не однофамилец, кузина! – с гордостью сказал он. – Это Эрвин сам написал! Многие мелодии, которые ты слышала, – его авторства.
Все разом удивлённо посмотрели на меня, а я, смутившись, кивнул:
– Ну… да, это правда. Я и написал.
Тут посыпались восторженные возгласы и хлопки, кто-то попросил меня сыграть что-нибудь ещё, и вечер неожиданно превратился в мой сольный концерт. Подойдя к роялю, я улыбнулся и под звуки одобрительных аплодисментов сыграл несколько мелодий. Публика была в восторге, и через некоторое время даже взрослые гости, услышав музыку, подтянулись к нам.
