От Димки я сразу потопала к Добромиру. Дождалась, пока он освободится, и долго втолковывала ему насчёт ключей. Следователь настырно твердил, что никаких ключей мне выдать не может, и я минут двадцать пыталась объяснить, что все ключи мне не нужны, а нужен один-единственный ключик, от моего собственного сейфа, в моём собственном офисе.
В конце концов сообразила, что мы друг друга не поймём, и подключила Виктора с Сергеем. Они ещё кого-то, и, получив наконец заветную отмычку, понеслась домой, опасаясь, что Фёдор там уже с ума сходит. Гуляли-то мы рано, а он хоть и вымахал с телёнка, всё-таки ещё щенок и долго терпеть, наверное, не может.
Влетев, как метеор, в подземный гараж, я похватала сумки и рванула к лестнице. А когда пробегала мимо квартиры Бронштейнов, мне привиделось какое-то шевеление. Показалось, то ли дверь на секунду приотворилась, то ли тень какая-то мелькнула. Проверять времени не было, тем более что бдительность у нас — обязанность охраны, а никак не жильцов. Кстати, дежурный как раз показался из-за угла и, увидев меня, бросился рассказывать, что мой пёс полдня изводил всех лаем.
— Вы бы ему морду чем-нибудь перевязывали, чтоб не гавкал, — в завершение присоветовал он, — у меня одна знакомая так и делает.
— Очень умно! — возмутилась я. — А если ребёнок плачет, ему что, кляп в рот засунуть?! Люди, вы совсем уже с ума посходили? Неужели непонятно, что он просто ещё не привык один оставаться?
— Ну вы же знаете, какие у нас жильцы… — вздохнул охранник.
Да в целом сносные. Бронштейны съехали, а остальные более-менее терпимо ко всему относятся. Должны понять.
— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — заверила я парня и на всех парах понеслась в свой «Баскервиль-холл".
Фёдор весело скакал по огромной горе обрывков, ещё сегодня утром бывших обоями моей прихожей. С ободранных стен клоками свисали лохмотья, до которых он, видимо, не дотянулся. К счастью, цветы были целы, но общая картина от этого производила впечатление не менее удручающее.
— Боже ж ты мой… — только и вымолвила я.
Пёс восторженно завертел хвостом и кинулся ко мне, ликуя, что хоть кто-то пришёл и может оценить его работу.
— Дурилка ты картонная… — я непедагогично позволила себя облизать и потрепала его по холке. — Что ж ты наделал-то… Ладно, «одевайся», гулять пойдём.
Услышав заветное слово, Федька с ещё большим восторгом запрыгал по прихожей, взметнув вверх кучу золотистых клочков. Я лишь покачала головой. Наказывать за содеянное было поздно, у собак память тоже короткая, и накажи я его сейчас, он чего доброго решит, что нельзя радоваться, когда приходит хозяйка — за это может влететь. Не надо, чтобы он так думал, и вообще, собак я люблю куда больше, чем обои.
На прогулке всё происходило почти в точности так же, как утром. Сначала он облаял охранника, потом стал вести себя почти идеально, а затем, когда я сдуру вывела его за ворота, попытался наброситься на нескольких встретившихся прохожих. Причём, женщин он ещё так-сяк пропускал, а на мужчин реагировал предельно враждебно. Ни на команду «фу», ни на команду «нельзя» вблизи посторонних объектов мужского пола пёс не реагировал. А когда заприметил шаткую походку парня навеселе, так напрягся, что я быстренько потащила его обратно в парк, побоявшись, что тут уж точно эту махину не удержу.
Всё это меня крайне озадачило, и я решила по возвращении проконсультироваться с Артуром, ветеринаром, много лет наблюдающим Магистра. Артур — парень толковый, а когда-то и дрессурой занимался. Наверняка подскажет что-нибудь.
Побродив по самым дальним кустам, мы повернули к дому, и на подступах к подъезду я машинально взглянула на окна Бронштейнов. Они были плотно закрыты и зашторены. Кондиционер не работал. Вздохнув, я приготовилась сдерживать Фёдора от предстоящей стычки с охранником, и тут краем глаза вновь уловила какое-то шевеление, теперь уже задёрнутых Бронштейновских портьер.
Я остановилась и внимательно посмотрела на окна соседей. Всё было тихо, никакого движения не наблюдалось. Глючит меня, что ли? Или это моя недремлющая совесть мне покоя не даёт?
«Куда же мы несчастную соседскую семью услали?» — с грустью думала я, вспоминая трагическую историю еврейского народа. Можно ж, наверное, было как-то по-хорошему договориться… Где они теперь скитаются? По какой «пустыне»?..
Я чуть было не всплакнула от сострадания, но тут на крыльцо нелёгкая вынесла охранника.
Фёдор с силой рванулся ему навстречу, оглашая окрестности лаем, я мгновенно сгруппировалась и резко дёрнула его назад, едва не вывихнув руку. После чего, позабыв про всех Бронштейнов на свете, напустилась на парня, которого понесло в недобрый час покурить.
Дома Федька утихомирился и снова стал милейшим созданием. Я смотрела, как он ест, и пыталась понять, почему с ним происходит такая метаморфоза, из-за которой прогулка, призванная доставлять радость обоим, оборачивается для меня сущим наказанием.
Поразмышляв немножко и не придя ни к какому выводу, я набрала номер Артура.
