— Что-то с Магистром? — заволновался тот после обмена приветствиями. Кота моего он любит и трясётся над его здоровьем ничуть ни меньше, чем я. — Немедленно приезжайте.
— Ага, дынь обожрался, — пошутила я и поспешила успокоить: — Да нет, с ним всё в порядке, он сейчас вообще на море с моими друзьями отдыхает. Я по другому поводу. У меня тут овчарка появилась, пацан, шесть месяцев. — Почему-то назвать Федьку кобелём язык не поворачивался. — Так вот он у меня на людей кидается. Ты бы не мог сам ко мне подъехать посмотреть? Боюсь, одна я его к тебе доставить не смогу.
— Да не вопрос. Минут через тридцать-сорок устроит?
— О, отлично! Я и не надеялась на такую оперативность. Спасибо тебе!
Найдя, на чьи плечи спихнуть возникшую проблему, я ощутила прилив оптимизма и решила сначала спуститься за почтой, которую, наверное, уже недели две забывала забрать, а уж потом устранить беспорядок и приготовить ужин.
Вынув из ящика корреспонденцию, я неторопливо двигалась по первому этажу, изучая доставленные счета, и так погрузилась в это занятие, что не заметила, как совесть притащила меня к Бронштейновской квартире.
Только я, ругнувшись, собралась повернуть обратно, как дверь неожиданно распахнулась, из неё выпросталась рука, и я, не успев опомниться, была стремительно втянута в мрачные недра соседского жилища.
Во тьме прихожей рассмотреть того, кто так бесцеремонно покусился на мою свободу, было невозможно, и я уже готова была что есть силы врезать по неопознанному объекту, но тут раздался приглушённый голос Бронштейна-младшего:
— Не бойтесь, Маргарита Николаевна, это я.
— Борис Абрамович?.. — от изумления я чуть не выронила почту. — Что вы здесь делаете? Вы же уехали…
— Я не уехал! — патетическим шёпотом отозвался сосед. — Я отвёз семью в безопасное место и вернулся!
— Зачем? — подозрительно спросила я.
— Вы ещё спрашиваете?! — страстно зашептал Бронштейн, дыша мне в лицо спёртым воздухом. — Как истинный патриот, я не могу оставаться в стороне, когда Родина в опасности!
Я заморгала глазами, не зная, что на это сказать. Но сосед в моих комментариях и не нуждался.
— Я давно подозревал, что вы — сотрудник органов, — с опаской оглянувшись по сторонам, поделился он своей догадкой. — Уж больно вы странная девушка…
О, ещё один! Господи, а этот-то чего странного углядел?
— Ведёте себя смело, даже, простите, дерзко! Авторитетов не признаёте и периодически куда-то исчезаете. Да одно только это ваше презрительное молчание чего стоит! А кот этот ваш дрессированный?! Ясно же, что для отвода глаз! — упоённо делился выводами сосед. — Теперь-то я сообразил, что вы с ним — тайный агент!
«Твою же маму…»
«Рассекреченный агент» в моём лице меж тем начал задыхаться в закупоренной квартире.
— Борис Абрамович, а почему у вас всё закрыто и кондиционер не работает? — спросила я бедного Бронштейна, обливающегося потом.
— Выключил в целях конспирации, — ответил не иначе как спятивший сосед.
— Это вы напрасно… Неработающий аппарат вызывает гораздо больше подозрений. Немедленно включите, — приказала я, опасаясь, что не слишком худосочного чудака хватит тепловой удар, а сама попыталась открыть дверь.
— Есть! — гаркнул он.
Дверь не поддавалась.
— Вы меня извините, мне надо идти, сейчас ко мне человек придёт, — прокомментировала я свою попытку справиться с чужими замками.
— Конечно, конечно, — засуетился он, помогая. — Я понимаю, служба. Главное, не забудьте, я в вашем полном распоряжении! Можете смело на меня рассчитывать! Я ж и в огонь, и в воду, только прикажите!
— Не сейчас, Борис Абрамович, поговорим позже, — пообещала я, вырвавшись из душной квартиры, и поспешила к себе, отчаянно матерясь в душе.
Жил себе дядька жил, спокойно, безмятежно, особо никого, кроме меня, не доставая, а я, сволочь такая, взяла и довела его до психушки! Не в прямом смысле я, но из-за меня же… И вот что мне теперь с ним делать?
Дома я оставила самобичевание на потом, так как до прихода Артура оставалось не так много времени, и возникла очередная дилемма: либо быстрая уборка, либо ужин. Я выбрала первое, резонно посчитав, что ужин подождёт, раз уж Виктор Андреевич будет поздно, а я сравнительно недавно обедала.
Отправив Фёдора на кухню, чтобы он не скакал по куче обрывков, как по вороху прошлогодней листвы, отыскала пару строительных мешков, утрамбовала туда содранные обои и вышла на площадку к мусоропроводу. Кое-как протиснув мешки в отверстие, направилась обратно, но тут снизу донёсся голос соседа. Я остановилась и прислушалась.
— Товарищ, — негромко обратился Бронштейн к невидимому собеседнику.
— Вы мне? — недоумённо ответил тот, и я узнала своеобразный тембр Артура.
— Здравствуйте, товарищ! — с чувством произнёс сосед.
Я присела, свесилась в лестничный пролёт и увидела, как Бронштейн горячо трясёт руку «Айболита». Артур стоял лицом ко мне, его огромные чёрные глаза смотрели на незнакомца в полной растерянности.
— Вы наверх? — заговорщицки подмигнул Борис Абрамович и многозначительно поднял указательный палец к потолку.
Артур потрясённо кивнул, проводив перст Бронштейна ошарашенным взглядом.
