— Ты сейчас точно про собаку говоришь? — засмеялась я и с сомнением посмотрела на Фёдора, не представляя, как буду истязать такого милого зверя. Пёс спокойно лежал у окна, явно не помышляя ни о каком лидерстве.
Артур засмеялся в ответ.
— Он у тебя кто по гороскопу?
— Не знаю, — задумалась я, — в паспорте написано, родился двадцатого февраля — рыба, наверное. А что, на них тоже распространяется?
— Не, ну не человеческий, конечно, у них свой гороскоп есть, собачий. Не скажу, что я во всё это так уж верю, но какие-то типичные признаки, на мой взгляд, подмечены. Почитай, любопытно. И пока команды не заучите, не гуляйте там, где слишком людно. На данный момент особого повода для беспокойства я не вижу, а дальше посмотрим. Если что, звони.
— Договорились. Бутерброды будешь? — в процессе разговора я на скорую руку наваяла подобие простеньких чизбургеров, полила их майонезом, посыпала зеленью и как раз сейчас засовывала всё это в микроволновку.
— Давай, — согласился Артур. — Как жизнь вообще?
— Да как всегда, лучше всех, — отозвалась я, доставая чашки — себе поменьше, Артуру — побольше.
За годы знакомства я неплохо изучила его привычки. В отличие от меня, хлебающей с утра до ночи кофе, он кофе не пил вообще, предпочитая очень крепкий, почти несладкий чай.
— Если б она ещё не пыталась меня в какую-нибудь грязь постоянно окунуть — было бы вообще супер.
— Ну, это-то не страшно, «бриллиант, упавший в грязь, всё равно останется бриллиантом», — улыбнулся Артур.
— Только это и утешает, — я тоже расплылась в улыбке.
— Я смотрю, к ремонту готовишься? — кивнул он на прихожую.
— Это не я, это собака.
Артур укоризненно покачал головой.
— Понятно. Тогда не торопись, подожди полгодика. — Я и сама понимала, что с ободранными стенами мне придётся теперь жить ещё долго, пока пёс не повзрослеет и не перестанет драть всё подряд. — Замуж тебе надо, а не зверьё разводить.
— И ты туда же?! Сговорились вы, что ли? — возмутилась я, доставая коробки с чаем. — Тебе без добавок?
— А с бергамотом есть? — спросил Артур.
— Откуда? У меня такого отродясь не было, я даже запах его не выношу.
— А мне кажется, я как-то видел.
— Ты, наверное, меня с кем-то путаешь. Хотя…надо посмотреть, может, какой идиот и принёс.
— Ай-я-яй, как не политкорректно, — с улыбкой покачал головой Артур. — Нельзя людей идиотами называть.
— Чего это? Достоевскому можно, а другим, значит, нет? Мне, между прочим, Мышкин очень даже симпатичен. И тоже, кстати, князь, — иронично заметила я, оглянувшись на него.
Артур действительно был потомком знатного армянского рода, что в среде его товарищей пролетарского происхождения частенько служило поводом для подколок.
— Определённо тебе замуж надо. Незамужние девушки становятся язвительны и злы.
— Интересно, почему ни один убежденный холостяк мне такого не советует? Исключительно женатые! Не иначе как из зависти. Невыносимо чужое счастье видеть?
— Конечно, — засмеялся он, — что ж нам, бедным, одним страдать?
— Что-то я не замечала, чтобы ты больно страдал. У тебя ведь, кажется, не первый брак?
— Пятый, — с улыбкой кивнул он.
Ого! И когда только успел? Такой молодой! Хотя… есть у меня знакомая, которая только и успевает браки с разводами оформлять. Но там уже явно клиника.
— Вот-вот. А было бы невмоготу, сомневаюсь, чтобы ты по пятому кругу в это ввязался. Всё-таки на идиота ты не тянешь.
Микроволновка тренькнула, я достала готовые бутерброды и водрузила на стол.
— Не тяну, это верно, — вздохнул Артур. — У меня другая проблема. Если дошло до интима, считаю себя обязанным предложить даме руку и сердце. Кто ж виноват, что в разное время все мои пять дурёх согласились.
— Ничего себе! — поразилась я. — Что, вот так запросто, без любви, раз и всё? Следуя гипертрофированному чувству долга? Да у тебя, походу, проблем больше, чем у моей собаки!
— Ну не то чтобы совсем без любви, — засмеялся Артур. — На такие жертвы даже я не способен. Поначалу кажется, что влюблён, а потом… Короче, постоянно путаю любовь с разгулявшимся либидо. А когда через годик-другой разберусь, что и интересы-то у нас разные, и поговорить нам не о чем, уже поздно, увяз в своей ответственности по самое не хочу. Обидеть жену уходом не могу, вот и приходится ждать, пока она сама меня бросит.
— И ты, змей, после всего, что сейчас наговорил, смеешь предлагать мне замуж?! А если мне такой же чёрствый тип попадётся, и будет терзаться в ожидании, когда ж я, наконец, от него, любимого, уйду?! — в шутку напустилась я на него.
— Не попадётся. Сейчас большинство вообще считает, что постель — не повод для знакомства. Разве что меня дождёшься, — он опять широко улыбнулся и подмигнул мне карим глазом, шельмец. — Глядишь, через месяц-другой и освобожусь.
