Добавив к вечернему платью столь «изысканный» аксессуар, я задумалась, как теперь заставить охранников открыть дверь. Время неурочное и понадобиться мне ничего не может… Да и вообще, после случая с «мышью» больше по моему требованию ни разу не открывали, просто спрашивали через дверь, что надо, стараясь избегать прямых контактов.
Перебрав в голове несколько ненадёжных вариантов, я вздохнула, щёлкнула зажигалкой и… подожгла кровать.
Пламя весело занялось, источая едкий дым горящего силикона. Сейчас надсмотрщики почувствуют запах гари и откроют…
Я припала к двери, прислушиваясь, и не уловила никаких звуков. В самом деле, спят они там, что ли?!
Я вдруг представила, как весь караул дрыхнет вдали от моей темницы и покрылась холодным потом. А в следующую секунду уже во все лёгкие орала: «Пожар!»
И тут по другую сторону двери стало твориться нечто невообразимое. Отчётливо раздался излюбленный трёхэтажный «сленг» отечественных мужиков, перемежающийся автоматными очередями, грохот падающих предметов, звон битого стекла…
Между тем огонь уже перекинулся на обои. Я сообразила, что охране по какой-то причине не до меня, и завопила ещё громче, тоже неожиданно для себя перейдя на непечатный слог.
Наконец стрельба прекратилась, и послышался звук второпях отпираемого замка. Я встала на изготовку, стараясь не дышать удушливыми остатками воздуха, и как только в двери возникла «маска», подпрыгнув, что есть силы врезала по ней крышкой от бачка.
Однако «маска» оказалась вёрткой, и удар получился так себе. Скажем, средненький удар — на троечку. Тем не менее враг от неожиданности пошатнулся и грохнулся на пол, ударившись головой.
Отбросив тяжеловатую вещицу, я бросилась бежать, но не успев разогнаться, споткнулась и рухнула на распростёртое на полу тело другого надзирателя. Поодаль валялся ещё один…
Раздумывать, что здесь произошло, было некогда. Помня, что позади остался, возможно, живой неприятель, я с остервенением принялась стаскивать с убитого автомат. Но не успела…
Меня резко развернули, и я лицом к лицу столкнулась с Азаровым, по виску которого текла кровь…
В первое мгновение я подумала, что всё это происходит не наяву, и что меня просто посетил очередной ночной кошмар. Решив, что пора проснуться, я вскрикнула, пребольно ущипнув себя за руку.
— Перестаньте себя увечить, это действительно я, — молвило «сновидение» хрипловатым баритоном и стало заваливаться рядом с моей «лежанкой».
Только сейчас я заметила, что парень натурально истекает кровью. Помимо разбитой головы, у него, похоже, были прострелены правое плечо и грудь.
— Господи… — выдохнула я и вцепилась в его здоровую половину, силясь приподнять.
Он открыл глаза, и объединёнными усилиями нам всё-таки удалось встать на ноги.
По сторонам я старалась не смотреть, да кроме как на трупы и полюбоваться было особо не на что. Трупов было не сказать, что много, но впечатление перерезанными глотками и разорванными автоматными очередями телами они производили нужное — меня уже начинало подташнивать.
Наконец, выбравшись на улицу, я с облегчением вдохнула воздух «свободы», встретивший меня моросящим дождём. За нами уже прилично полыхало и то, что приходилось шлёпать по лужам босиком, в сравнении с этим было сущей безделицей. Хотя, сгоревшие где-то в недрах дома туфли и сумочку было жалко.
— Машина там, — указал Виктор на ближайший лесок метрах в трёхстах.
Воодушевившись, что не придётся пешком тащиться до города, я прибавила ходу.
Судя по всему, от населённых пунктов мы были далековато. Я неплохо ориентируюсь в окрестностях, но эти не узнавала. Впрочем, дорога была одна, и куда-то она просто обязана была нас привести.
— Слушайте, Рита, я хоть и недавно начал, но мне уже поднадоело вас спасать, — вдруг задушевно сказал Азаров, когда до леса оставалось не больше сотни метров.
От возмущения я выронила свою ношу в грязь и собралась было ответить на это хамское заявление, что никто, между прочим, не просил! Ни сейчас, ни в море, ни во сне! Но услышав глухой стон сквозь зубы, решила приберечь данный текст на потом, и стала молча поднимать раненого.
Только-только мы приняли вертикальное положение и снова двинулись в путь, Виктор огорошил меня вторично:
— Знаете, а выходите за меня замуж. Думаю, так мне будет гораздо спокойнее.
Уронив его повторно — теперь уже от изумления — я, поскользнувшись, сама шлёпнулась сверху.
Потемневшие от боли глаза Виктора были в пяти сантиметрах от моего лица, и в них явственно просматривалась ирония.
— Вы просто садистка какая-то, — с трудом улыбнулся он. — Я конечно парень терпеливый, но поделюсь откровением, не мазохист. Поэтому советую, пока я не скончался от болевого шока, быстро ответить: да или да?
Мой ответ он не услышал, потому что всё-таки потерял сознание. А я чуть сама не скончалась от ужаса, поначалу решив, что он умер.
А когда поняла, что жив, тащила его к машине, падая в скользкую грязь, захлебываясь слезами и в первый раз в жизни по-настоящему молясь. Проще было сбегать за ней, но мне казалось, оставь я его хоть на минуту, и всё, он не выживет…
