Михонг выдернул меч и отбежал назад. “Вот пройдоха, направил моё внимание на одно оружие, а сам тем временем атаковал другим”, — похвалил ученика он. Однако Лингу сказал:
— Болван, ты смог меня ранить, но лишился меча.
Линг что-то вытащил из кармана штанов и бросился на Михонга. Ловко переложив меч Яо в другую руку, Михонг дотронулся до стены и её часть преобразилась в острый каменный меч. Меч тут же полетел в противника. Линг уклонился от меча и резко отпрыгнул в сторону.
И в этот миг у ног Михонга раздался взрыв.
Туран вновь закричал от боли, вылез наружу и голос Синзан. А Линг, не слушая крик сестры, схватил меч, что вылетел из рук Михонга.
— Кто тут предсказуем? — усмехнулся он. — Я прознал, что ты атакуешь, и поэтому понял, что надо уклоняться. Меч мне вернула старая добрая шашка.
Михонг и Синзан держались на ногах. Дымовая шашка не была бомбой, она способна была только обескуражить и слегка ранить врага. Но стены подземелья трещали, земля сыпалась с потолка.
— Мы тут скоро всех убьём, — проворчал Михонг. — Пора заканчивать.
Он быстро провёл глазами по пещере. Было темно, но свет из коридора лабиринта позволял видеть. Он и Линг стояли в центре комнаты, где совсем недавно был начерчен круг человечного преобразования, за Яо, возле стены, стояли невольные зрители боя.
Быстрым движением руки Михонг коснулся пола. Земля засверкала молниями от алхимии, энергия пронзила пола и одно мгновение передалась на стену. Подземелье задрожало как от землетрясения, мощный кусок стены оторвался с того места, где стояли его брат и друзья Линга.
— Господин! — закричала Лан Фан.
Однако Линг не увернулся, гранитный кусок отбросил его в другой конец помещения.
Из головы полилась кровь, он поднялся на ноги, не выпуская меч, но рука Синзан схватила его за запястье, ногой Михонг выбил оружие у соперника. Линг кряхтел и тянулся к мечу, Михонг врезал ему ногой в пах. Наследник Яо взвыл и упал на колени.
— Ты сам признаешь поражение или отрубить тебе голову? — спросил Михонг размеренным голосом, из которого неожиданно пропали нотки самодовольства и усмешки.
Но Линг не отвечал. Он тянулся к мечу, вырывался из тисков соперника. Несмотря на соперника-мужчину, он сражался с девушкой. Но как только он едва освободил руку, между ног вновь громко проскользнула нога Синзан.
— Пойми меня правильно, брат, — не задумываясь, сказал Михонг. — Я вовсе не желаю тебе или Синзан зла. Просто таков мой выбор. В войне двух государств человек занимает сторону своего отечества, и это не считается чем-то плохим. В войне кланов человек поддерживает свой клан, откуда родом его мать и ближайшие родственники. Почему же твои друзья сурово смотрят на меня, когда я решил защищать своего родного брата? Брата, с которым я прожил всю свою жизнь, с которым у нас была одна мать и одна история? — Михонг покачал головой Синзан. — Да, я мог бы не влезать вообще в эти распри за престол, но мне хочется уйти из этого мира, оставив часть себя. Ты же знаешь по приятелю Элрику — душа не может долго жить не в своём теле…
Михонг слегка разжал руку Линга.
— Что полезного я могу сделать в этом теле? Только защищать брата.
Линг дёрнулся, чтобы встать. Но у него не получилось.
— Человек, способный убить девушку, влюблённую в него, не достоин стать правителем.
Недоумение отразилось в глазах у Михонга. “Как? Этот он… Это он убил Фейин?” — повернул голову Михонг к Зихао. Если бы у него было своё тело, то Зихао увидел, с каким изумлением смотрит на него брат.
— Я с ним потом разберусь, — огрызнулся Михонг. — Не знаю, что произошло до меня, но все черты правителя есть у Зихао, не у тебя. Ты слишком добр, наивен, а мой брат рассудительный человек. Жестокость ему к лицу, в деле государства не нужна мягкость. Вот ты, Линг, обещал Мэй, что клан Яо защитит её клан, а что получилось? Твоя мать, единственная, кто увидел в Мэй равного человека! Линг, если ты ошибаешься в собственной родне, то как ты можешь управлять страной? Вот ответь на простой вопросик, с чего ты начнёшь, когда станешь императором?
Боль в теле сильно туманила мозги, но Линг призадумался. У него было много планов. Правда, не очень-то удобно было их рассказывать врагу в таком положении.
— Первым делом собираюсь разобраться с клановой мутью, а вторым провести денежную и военную реформу, — ответил Линг, припомнив самые острые проблемы государства.
— Да-а, — протянул Михонг. — Идеи неплохие, только знаешь, народу в стране на самом деле всё равно какая у нас валюта и кто высший генерал. Ему не военные академии нужны, а хлеб и мясо на столе! Вода для жителей пустынных районов! Школы для детей в деревнях и больницы в ближайшем округе! Линг, назови мне самое скромное место, где ты жил за свою жизнь?
Ответа на этот вопрос принц Яо не находил. Его домом всегда были дворцы, имения. Даже в Аместрисе, будучи нелегальным иммигрантом, Линг не менял образа жизни, он просто-напросто сел на шею Эдварду и за счёт друга шиковал в пятизвёздочном отеле. Жадность помог сменить обстановку, но без ресторанов гомункул и дня не проживал, а вместе с ним барствовал и Линг.
