Мысленное, совершенно искреннее «вау!» почти сразу же трансформируется в не менее искреннее «ой, ё!». Потому что дизайнерский ремонт — это здорово. Особенно почти чёрный ламинат, оттеняемый искристо-белыми обоями. Да и зеркальные двери-купе во всю стену смотрятся шикарно. А вот разводы и пыль на них, совсем нет. Как и песок на чудном ламинате, особенно в непосредственной близости от двери, у которой и коврика-то никто положить не додумался. И, если учесть мою, пусть и не чрезмерную, но всё же любовь к чистоте, я уже начинаю догадываться, кто всё это будет драить.
Лизка ловит мой взгляд и легко пожимает плечами, мило улыбаясь. От улыбки станет всем светлее, что ли? Вздыхаю, впервые пожалев о том, что не отношусь ни к слонам, ни к улиткам. Маленьким, да.
Экскурсию по квартире, вопреки ожиданиям, делегируют провести Лизке. Парни же слаженным дуэтом сообщают о буквально-таки жгучем желании заняться подъёмом вещей и исчезают за дверью со скоростью рвущейся на прогулку собаки.
Я перевожу взгляд на подругу и стряхиваю с ног балетки, недовольно морщась от песка под ногами. Пылесос, мне срочно нужен пылесос. Или хотя бы веник — дать по шее ленивому хозяину жилища.
— Ну что, смотри, тут кухня, — Лизавета шествует как царица, хвастающая своими владениями. Благо, идти недалеко, и желания поправить ей корону лёгким подзатыльником почти не возникает.
А затем развеивается совершенно, стоит только шагнуть за порог, оставив позади дверь со вставкой из тонированного стекла. Потому как назвать это помещение кухней, буквально не поворачивается язык. Только Кухней — именно так, с большой буквы, украсив её в воображении вязью и подчеркнув красным. Два раза.
— Боже, вот тут я и буду жить, — выдыхаю блаженно, нежно поглаживая поверхность барной стойки и лаская взглядом фасады гарнитура, на которых раскинулся пейзаж ночного города, в сине-фиолетовых тонах. Длинные матовые ручки, матовые же бока встроенной бытовой техники, среди которых сразу же выцепляю ту самую посудомойку. А плита?! — Плиточка, газовая, — глажу и её, как кошку, радуясь, что больше не придётся мучиться с дурацкой электрической.
— Нет, я, значит, старалась, уговаривала, — хохочет подруга, привычная к моим причудам, — а всего-то и нужно было привести тебя к этим деревяшкам и железякам.
— Не слушайте её, хорошие мои, ничего она не понимает, — и не думаю поворачиваться я, но Лиза уже рядом, хватает за руку и тянет обратно в коридор. Сопротивляться и не пытаюсь — мы же помним про плюшевую обезьянку, да?
— Урр, хорошо, что я раньше тут не была, иначе точно опозорилась бы просьбой приютить, — констатирую почти с отчаянием, обозревая просторы санузла.
Точнее ванной комнаты, которая и впрямь полноценная комната, а не миниатюрный закуток с душевой кабинкой и раковиной, как в той квартире, что снимали мы с Лизкой. Нет, здесь кабина тоже есть, существенно более навороченная, пусть и с покрытыми налётом стенками. Но в противоположном от неё углу расположилась и нормальная ванна, в которой с комфортом могут разместиться два таких гнома, как я. Благо не джакузи — это было бы уж совсем слишком.
— Попрошу повторить, когда отдраишь всю эту прелесть с «Мистером Пропером», как ты любишь, — комментирует подруга, вновь с боем утаскивая меня из помещения. — А теперь закрой рот рукой, а то соседей визгом испугаешь, — останавливаясь перед очередной дверью, по левую сторону коридора, велит она. — Спальню будем смотреть.
— Там что-то страшное? Котов обклеил стены своими фотографиями? Развесил на спинке кровати сушиться трусы? Стоп, это его спальня?
Лизавета фыркает и поворачивает ручку, не ответив ни на один из животрепещущих вопросов. И перешагнув через порог, я осознаю смысл предупреждения. Не визжать, не визжать, не…
— Божечки-кошечки, это же…
— Не совсем балдахин, но…
— Лизка-а-а, — я с восторгом висну на шее подруги, на несколько секунд, а иду щупать полупрозрачное тюлевое полотно, которое и впрямь весьма напоминает балдахин. Подобное я видела в каталогах Икеи, но хозяйка квартиры никогда не позволила бы портить её потолки, чтобы прикрепить мою овеществлённую мечту.
— Хорошо, что Тимофей в этой комнате не сделал натяжные потолки, а то бы плакал мой сюрприз, — я раздвигаю ткань в стороны и растягиваюсь на кровати, болтая ногами в воздухе.
Лёне не обманул, это самый настоящий траходром, причём здесь легко бы расположилась не только разгорячённая парочка, но и целая свингерская вечеринка. Не то, чтобы я интересовалась подобным, но…
— Вообще-то, это должно было стать последним ядром, пущенным в стену твоего нежелания переезжать, — вторгается в мысли голос подруги, присевшей рядом, — но раз ты и так согласилась, считай моим подарком на новоселье. Постельное тогда сама купишь, вкусы у тебя специфические.
И ничего не специфические, просто мне нравятся тёмные комплекты, в отличие от Лизки, которой подавай пастель и «нежнятину». Но то, что в её случае нет вероятности проснуться наутро с расцветкой под аватара, это факт.
