— А местные c собой утащите? — отгибая покрывало и разглядывая край матраса в бежево-белую полоску, интересуюсь я.
Впрочем, логично, если сдвинуть две наших кровати вместе, получится вполне неплохое лежбище. До моего нового, конечно, недотягивающее, но они же не ищут лёгких путей.
— Эй, скажи спасибо, что я плед постирала! — щипая меня за ногу, возмущённо произносит подруга, и я отвечаю тем же, благодаря язвительно:
— Вот спасибо, матушка. Вот спасибо, заботушка. Все правильно сделала, а то второй случай непорочного зачатия мир не переживёт.
— А вот подоконник не протирала, — мстительно отзывается Лизка.
— Фу-у-у! — тяну я, ради такого дела приподнимая голову и обозревая предмет спора.
Она, конечно же, пошутила, но вот высота у единственного подоконника в комнате и впрямь вполне удобная. И я откидываюсь обратно, удовлетворённо отмечая, что достойная замена оставленному на произвол судьбы столику найдена. Осталось только найти тестировщика. В конце концов, можно ведь воспользоваться моментом, пока Котова, с его фразочками про нейтральную территорию не будет дома, м?
— Больше не лезет…
— Пф, слабачка! Смотри и учись, от ак ада! — последнее получается очень нечётко, но кто понял, тот понял.
— Так я тоже могу, а весь засунуть слабо?
Я набираю побольше воздуха в лёгкие, но почти сразу с шумом выпускаю обратно, признаваясь:
— Слабо. Нет, может, и засуну, конечно, но с травмами и тогда, боюсь, слишком многие сделают неправильные выводы относительно того, почему я езжу на машине Котова.
— Не волнуйся, я всем буду говорить, что ты о-о-очень хорошо старалась, — тут же отзывается кошак, утаскивая из коробки очередной кусок пиццы.
— А я тогда буду говорить, что авто ты мне отдал, дабы не рассказывала никому, что там и стараться не над чем, — почесав мизинцем переносицу, парирую я, со вздохом откладывая корочку от того куска, который успела одолеть минутой ранее и который стал объектом обсуждения на тему вместимости и проходимости.
После того, как все мои вещи выгружены, а все Леонида, в количестве, меньшем примерно раз в пять, в свою очередь загружены в Лизкину машину, мужчины заявляют, что они перетрудились и хотят есть. А я, заглянув в холодильник, убеждаюсь — кулинарные способности здесь бессильны. Причём не только довольно скромные мои, но и любые вообще, потому как то, что можно приготовить из майонеза, сырного соуса и пары головок чеснока, едой назвать сложно.
К счастью, пиццерии сейчас на каждом углу, поэтому примерно через полчаса мы становимся обладателями двух одуряюще пахнущих коробок и бутылки колы. Лизка что-то бормочет о диете, то замолкает, стоит только напомнить об утренних кексах. То-то же, не мне одной толстеть.
— Так, а это что? — интересуюсь я достаточно громко для того, чтобы услышали сидящие в комнате.
Нет, мне, безусловно, известно, как выглядит сухой кошачий корм, и идентифицировать его остатки в синей миске, притулившейся в не просматриваемом от дверей углу, не представляет сложностей. Но вот понять, что, вообще, он в компании с чистой водой, налитой во вторую половину миски, делает в квартире Тимофея, уже сложней. Неужели Котов так оголодал, что решил попробовать еду, соответствующую фамилии? И даже антураж создал? Бред какой-то!
— Ариэль, тебе говорили, что с твоим голосом только на рынке торговать?
Помянешь чёрта и вот он, входит вальяжной походкой на кухню, соизволив поднять венценосную задницу с дивана. И ещё руки тянет к моему лбу, словно желая проверить наличие температуры, но по ним же и огребает.
— Это что? — повторяю я, некультурно, но красноречиво указывая на обнаруженную кормушку.
— Господи, я думал у неё только с чувством юмора проблемы, а оказалось ещё и со зрением, — возводя очи горе, сообщает он потолку. — Что не так-то? Это Люцика, оставь в покое.
— Люцика? — глупо переспрашиваю я, не до конца понимая, о ком речь. Нет, логично, что о коте, но в квартире отсутствуют хоть какие-то следы его существования, как минимум лоток. Или… Точно, я слышала, у хозяев, потерявших питомца, иногда случается сдвиг в мозгах, и они считают, что несчастная животинка всё ещё рядом. — В смысле кота?
Котов, не догадывающийся о мыслях насчёт его психического здоровья, вновь закатывает глаза:
— Нет, тасманийского дьявола. Конечно, кота! Люцифер, Люциан, Люциус, — сама выбирай. В простонародии Люцик.
— Тем более он всё равно на имя не откликается, — уточняет от дверей Лёня, а Лизка согласно кивает.
— Эй, мне не говорили ни про каких кошек! — возмущаюсь, чуя подставу.
— Я же спрашивала, нет ли у тебя аллергии, — мило улыбается подруга, а я вспоминаю, что да, спрашивала. Пару недель назад и настолько мимолётом, что на это совершенно не обращаешь внимание. Попробуй теперь вспомни, о чём она интересовалась ещё и догадайся, во что это может вылиться.
— Я с вашими сюрпризами разорюсь на парикмахерских, закрашивая седину. Вот так встанешь ночью воды попить и наткнёшься на какого-нибудь хорька, о котором тебе забыли рассказать. Ну, и где кошак?
Парни переглядываются, чтобы синхронно пожать плечами, а Лёня поясняет:
