— А кто его знает? Этот валенок вечно дрыхнет где-то, выбирается по ночам. Да не волнуйся, он тихий, ты его не заметишь. Разве что дверью туалета греметь будет — прыгает на ручку и открывает, когда приспичит.
Я морщусь, выражая сомнение к его словам, но к чему спорить? Да, к животным я отношусь весьма индифферентно, но пока они не лезут ко мне, пусть творят, что хотят. Тем более озаботиться кошачьим кормом, в отличие от своего, Тимофей, кажется, не забывает. Ну, должны же у него быть хоть какие-то положительные черты.
Когда пицца подходит к логическому завершению, сладкая парочка собирается отчаливать, согласившись прихватить с собой пустые коробки.
— Так что, завтра в девять у корпуса? — решаю уточнить, когда они замирают на пороге, хотя мы с Лизкой наверняка ещё десять раз спишемся по сети.
— Может, раньше? — с сомнением тянет она. — Пара в полдесятого, не успеем со всеми поболтать.
— Ладно, раньше, так раньше. Но если опоздаешь…
— Снова будет носиться по всей квартире, — подтверждает опасения Лёня, выглядывая из-за плеча своей девушки. И передразнивает, весьма похоже. — «Ах, где же моя плойка?»
— Эй, ты на чьей стороне, вообще?
— Конечно, на твоей, детка, но в кино мы тогда всё же опоздали, — целуя Бэт в надутые губы, успокаивает парень. И прощально взмахнув ладонью, тянет её к лифту, не иначе как собираясь продолжить процесс убеждения.
Входная дверь захлопывается, успешно имитируя щелчок гильотины.
— Ну что, к тебе или ко мне? — не придумав ничего лучше, нарушает повисшую тишину Котов и я, закатив глаза, молча удаляюсь в комнату.
Боже, дай мне терпения, а? Иначе ознакомлюсь с будущей профессией раньше выпуска, да ещё совсем не с той стороны, с которой нужно.
Конечно, я не Лизка и колготиться утром в поисках плойки мне не грозит хотя бы потому, что волосы такой длины вообще сложно накрутить, а значит, нечего и мучиться. Но чтобы не устраивать забегов, опаздывая, решаю разобрать вещи прямо сейчас. Хотя бы ту их часть, что пригодится завтра. Благо запланированный наряд привезён с собой из родного города и лежит в чемодане, а не где-нибудь на дне одной из коробок.
Да, первое сентября в университете совсем не то, что в школе. И если я явлюсь с двумя огромными бантами, боюсь, не все поймут. Но чёрная юбка-карандаш и белая рубашка… Мой нарциссизм поднимает голову, восторженно цокая языком на отражение в зеркале дверцы шкафа-купе. И я бы рада последовать примеру, но не могу. Потому как идеально подходящий узкий чёрный галстук словно канул в недра чемодана и найти его никак не удаётся. Приходиться прямо так, неудобно маневрируя в узкой юбке, выгребать всё содержимое и наскоро распихивать по полкам, в поиске потеряшки, как назло обнаруженном в самом конце.
— Ну, богиня же! — фрикативное «гэ» удаётся на славу, хоть сама я к коренному населению города не отношусь. Нескромно, не спорю, но впервые за долгое время мне действительно нравится, как я выгляжу.
Настроение портит разве что засунувшаяся в дверной проём голова, обозревшая меня с ног до головы с видом первопроходца и язвительно интересующаяся:
— С отражением разговариваешь? Дурку вызывать или ты не буйная?
Подтверждением, что очень даже буйная, да ещё какая, является полетевший в него носок, но, к несчастью, тот слишком лёгкий и до цели не долетает. Зато дверь захлопывается, в унисон с моим:
— Брысь отсюда, кошак облезлый, это теперь моя комната!
В конце концов, сам дал на это добро. И неплохо было бы замок врезать, в качестве превентивных мер. И ток к ручке провести. Эх, мечты-мечты.
Вообще, проснуться ночью от аккуратных массирующих ощущений в области груди — это приятно. Только не в том случае, когда спать ты ложилась одна, а сама должность штатного массажиста в твоей жизни нынче вакантна.
Так что нет ничего удивительного в том, как я шарахаюсь в сторону, не оказавшись на полу лишь благодаря ширине кровати, а никак не собственной грации. И, щёлкнув с трудом нащупанным пультом от люстры, выдаю широко распространённое в узких кругах заклинание «Твоюмать!»
Чёрный кот, размерами конкурирующий со своим соплеменником Бегемотом, жмурит жёлтые глазищи и не высказывает ни одной эмоции из того широкого спектра, которые испытываю сейчас я. Люцик, значит. Тот самый, который ну совсем меня не побеспокоит.
Злость вскипает, как суп в плотно закрытой кастрюле. И также вот-вот грозится перелиться через край. Наглая морда продолжает игнорировать меня, видимо решив, что цель побудки достигнута, а значит можно перейти к чему-то более важному. Например, вылизыванию своей задней лапы. Как он вообще попал сюда?!
Приоткрытая дверь говорит сама за себя. Конечно, можно предположить диверсию со стороны Котова, но… Лёня же сказал, пушистый валенок умеет открывать дверь в туалет, ничто не мешало сделать то же с моей. Успокаиваемся, Крис, успокаиваемся, могла бы предположить такой расклад.
— И что мне с тобой делать, чудовище?
