Ну не сказать, чтобы уж очень не по Сеньке шапка. Но только ему, князю, даже мысль такая выдать за него Бируту, в голову-бы не пришла. Хотя если честно. Положа руку на сердце. Ни он сам, ни Гедимин, их браку не особо противятся. Конечно, лучше было-бы ее за какого князя соседнего, или короля замуж выдать. Да куда там. Как она ему гордо высказала. «Литвинки только один раз в жизни себе мужа выбирают, и я свой выбор уже сделала». Тут уж если силой попытаться заставить, то свадьба с кем иным, потом боком выйти может. Да ладно, пусть живут, раз уж так вышло. Просто не время сейчас свадьбы гулять, когда такая напасть как голод, на земли обрушилась.
— Бирута. — Окликнул князь гордо вышагивающую девушку. — По осени. После сбора урожая. Если не передумаешь. Можешь выйти замуж за своего драгоценного суженного.
— Папка. — Вскрикнула радостно девушка и с разгона, радостно визжа, повисла на шее Великого князя.
— Держи себя в руках. — Обняв дочь, улыбнулся Витень. — Ты ведь как-никак княжна.
— Обещаю держать себя в руках. — Чмокнула его в щеку Бирута. И отстранившись от отца степенно ему поклонилась. А потом так же степенно направилась в сторону своих покоев.
— Чтобы еще так легко все остальные заботы разрешались. — Вздохнул князь. И достав меч из ножен, направился в сторону деревянно столба. Возле которого, обтесывая его с двух сторон, крутилась пара дружинников с мечами.
На совете было решено нанести по ордену два удара одновременно. Первый и главный удар за продовольствием, в самую глубь орденских земель. Туда, где кроме орденских замков, укреплений не было. Иметь укрепленные имения светским вельможам, орден разрешал только рядом с границей. Второй удар, по приграничным территориям с целью отвлечения братьев-рыцарей.
Командование первой дружиной взял на себя сам Великий князь. Другую, возглавил Гедимин. К этому времени ставший наместником Аукштайтии, и сделавший своей ставкой Кернава, столицу Нальшан. Город, который в свое время был столицей земель предков Давида.
Сам Давид вместо земель предков, в свое управление получил не только Гродно, но и всю область. Он даже начал строительство нового родового гнезда. Ну да, город и земли вокруг не его собственность, а принадлежат Великому княжеству. Но у него теперь появилось право, передать их своим детям по наследству. Во всяком случае, участь изгоя, как ему самому, им в будущем не грозит.
В этой операции, его участие планировалось на завершающей стадии. Потому как Витень с добычей, планировал вернуться в княжество через Гродно. Да и ослаблять оборону города никоим образом не следовало. Не ровен час, прознают про то Тевтоны, набега тогда не избежать. Граница-то рядом. А долго ли тогда горожане без князя и дружины продержаться? Такой риск ничем не оправдан.
Остальные же удельные князья и наместники из дальних областей, должны были подтянуть свои силы к границе. Так сказать, с одной стороны на всякий случай. А с другой, если дело выгорит. То те обозы с продовольствием после дележа, в свои области под охраной доставят. Учитывая положение в стране, охрана лишней не будет.
Вроде все предусмотрели князья на совете. Вроде и задумка у плана хороша. Но одно дело планировать, а другое, эти планы в жизнь претворять. Жизнь ведь планам людей не подчиняется, у нее свои планы да расчеты. Первым сбоем стал неожиданный поход братьев-рыцарей через Жамойтию на Аукштайтию. И Гедимину, вместо того чтобы наносить удар, пришлось удар отражать.
Витень об этом сбое даже и не догадывался, пробираясь с дружиной лесными тропами в глубь орденских земель. Опытные проводники хорошо сделали свое дело, и войска Великого князя как снег на голову обрушились на ничего не подозревающие внутренние области ордена. Разграблению подверглись Самия и Нотангия. Дружинники вымели все продовольствие из них подчистую. Не брали ни пленных, ни золото, ни какой угодно другой скарб. Только зерно скотину да продовольствие. Кто пытался обороняться, рубили насмерть без всякого сожаления. Под плач и вой женщин и детей, угоняли с дворов скотину. При этом даже не задумывались, что оставляют людей на голодную смерть. Жестокость для всех одинакова и оправданий ей нет.
Война сама по себе не несет в себе ничего доброго. Только страх, кровь и смерть. Даже те, кто выжил на войне, никогда не воскресят в душе то, что на ней погибло. На протяжении всей истории жизни человечества мы говорим и мечтаем о мире. Но при этом не прекращаем во имя этого мира воевать. Потом ищем разные предлоги и оправдания. Подкрепляя их старыми обидами и стараясь красочно описывать сцены доблести и благородства. Но самое ужасное это то, что священнослужители благословляют тех, кто идет убивать. За все это время, мы так и не научились договариваться. Наверное, потому что просто не хотим этому учиться.
