Дурак я, – заговорил опять ветеринар. – сотню раз уже каюсь, – медицинский надо было бы заканчивать, а я в ветеринарный влез. Ведь людей больше вылечил чем животных. А все – ветеринар. Жить будет этот верзила не переживайте! – заматывая рану бинтом после обработки заявил он. Крови он много потерял – заявил Колька. Ничего, он жилистый, выживет, – закончил старичок собирая инструменты в чемоданчик. А этот что, пьяный? – кивнул он на Кабана. Ага, – за компанию тут оказался – нашелся Колька. Старичок еще раз послушал пульс на шее Длинного и спросил: – верующий? указал на шнурок на шее. Верующий, – снова подтвердил Колька. Ишь ты! – удивился старичок, сейчас это редкость. Ну, что друзья мои, что мог, то сделал, остальное выше. И он многозначительно ткнул пальцем вверх. С Новым Годом Вас! И он вышел из каталажки. Чиков подозрительно смотрел то на Кольку, то на связанных бандитов. Зачем связал? – наконец спросил он. Буянили – коротко ответил Колька. Что дальше – то с ними делать? Домой мне пора. Ты что Николай Егорович? Я – то что про них знаю, да и одному как мне с ними быть? Через десяток минут с района воронок придет, заберут их. А чтоб время не терять, иди садись за стол, в ящике чернила, ручка и бумага вот и опиши, кто ты, почему туда пошел, чтобы поймать их. Все как было. Понял? Умным Коля будь, запомни чего пишешь, чтоб даже ночью помнил. Понял? Понял Гоша, понял. Связался я с вами на свою беду! Пиши, Коля, пиши. Дружески похлопал его по спине участковый. Потея и ставя кляксы на бумаге, Колька натужно писал обдумывая каждое слово. Комкал листы, начинал снова. Наконец он закончил писанину и Чиков долго и внимательно изучал ее. Поджав губы и выкатив глаза на Кольку и попинав ногой его вещемешок, зашептал: – догадался все – таки положить вещи на свои места? Колька отвел глаза в сторону и развел руками. Ставь число и подпись – и только он это сказал как загремели в дверь из коридора. И в открывшуюся дверь ввалились трое человек, – один милиционер и двое в штатском. Чего тут у Вас? – спросил один из них. Чиков молча ткнул рукой в лежащего на полу, Следователь есть? – спросил он. Есть, есть, – недовольно протянул толстоватый мужик в галстуке и очках. Давай рассказывай! А вот будет быстрее и проще и он сунул ему в руку Колькину писанину – заявление. Тот молча стал читать, изредка поглядывая на Кольку, тер свою переносицу, угукал. Угу, – значит лесник? Угу. Фронтовик? Был разведчиком? Угу. С отцом говоришь брали этих? Угу. А где отец сейчас? Говоришь в пах удар получил? Живой? Угу. Воевали с ним вместе? Угу. Дома говоришь? А почему? Живот болит? Смотри-ка! Молодцы! Слышь Чиков, понятых давай для обыска! Сейчас. И участковый выскочил из каталажки. Вскоре он пришел с мужиком и двумя бабами. Прошу обыскать и меня! – мрачно заявил Колька. А зачем? – дернулся очкарик – следователь. А спать спокойно буду! Давай, если хочешь! – дернул плечами очкарик. – Раздевайся! Где твои вещи? А вот, – и Колька указал на ружье. Давай, садись и веди протокол – сказал очкарик второму штатскому. Документы есть? – спросил он Кольку. Какие там документы? Вон Чиков знает меня как облупленного, – засопел Колька. Заявление ты писал? Я, все точно там? А точнее быть не может! – уже злился Колька. Вот списывай его данные с заявления, – сунул он бумагу протоколисту. Ну, а ты напиши заново чей ты и откуда. Но ты даешь! – закрутил головой Колька и назвал все точь-в-точь как в заявлении. Так, идет. Где твои вещи? А вот, и Колька поставил на стол свое ружье дулом вверх. Заряженное? Да. Разряди. Колька подал ему два патрона. Жаканы? Нет, крупная дробь. Еще патроны есть? Есть. – И Колька задрав подол масхалата показал патронташ. Все твои? Все. Снимай. Пересчитав патроны, очкарик отложил патронташ и ружье в сторону, предварительно обнюхав магазин ствола. Ага, сегодня стрелял, когда? После обеда. А жаканы где? У меня нет, у них есть в котомке. Чем докажешь? А ничем! Там все их вещи, котелки да клещи. Как? не понял следователь. А так, мое при мне, а их у них! Понятно. Раздевайся! Зачем? Для обыска. Как? – Не понял Колька. До нижнего белья. Колька быстро разделся. Очкарик ощупал его одежду вытащил из чехла нож, долго осматривал его и нюхал. Чей нож? Мой. Что резал им в последний раз? Сосновые ветки. Ладно. И нож лег рядом с ружьем. Похлопав Кольку под мышками и между ног он небрежно кинул Кольке. – Одевайся. Все, можно домой? Очкарик исподлобья поглядел на него и сказал: – все еще только начинается. Испортил нам Новогодний вечер – значит помогай. Это долго? А как получится – и он положил руку на патронташ, который Колька хотел опять навесить на себя. Все это, – кивнул очкарик на ружье, нож и патронташ – останется у нас на время ведения следствия. А как же я? мне ж в лес без ружья ни шагу, видишь там какие околачиваются? Вижу. Не надо было стрелять. Ну не стрелял бы я, не было тут ни меня ни их. Ну, это еще будем разбираться кто прав, кто виноват. Вот это ни хрена себе! – ругнулся Колька. Ладно, что еще можешь показать? А вот в мешке их вещи: – котелок, ложки, всякая мелочь их патроны с этих вот ружей и с пистолета. С отцом мы их отобрали, пришлось повозиться. Где отец? Да дома говорю, высадили его по дороге, когда этих везли сюда. Давай данные своего отца и кто вез вас. Потея и отдуваясь Колька называл, что знал. Лыжи чьи? Мои вот эти, а эти их. Так. Следователь мельком поглядывал за решетку, где уже очухивался Кабан, елозил по полу, подтягиваясь к стенке, чтобы быть сидя на полу. Услышав, что Колька показывал какие – то вещи из их мешка, он вдруг крикнул: – делаю заявление, никаких вещей у меня нет и тем более ружей и патронов. И в никаком лесу я не был. Подставили меня. Погоди, дойдет и до тебя очередь – отмахнулся от него следователь. Понятых прошу смотреть сюда!, – и взяв котомку он вытрусил ее содержимое на стол. Перепиши все – кивнул он ведущему протокол. Один за другим он брал патроны и разряжал их. Все патроны были – "жаканы", с огромными, рваными кусками свинца. Подержал на ладони несколько патронов и спросил: Пистолет где? У него в кобуре – указал Колька на Длинного. Кроме писаря и понятых все зашли за решетку в камеру. Следователь подошел к Кабану и долго рассматривал его. Тот заерзал и опустил голову. Ну – что, специалист по кассам и где что плохо лежит, по коровьим хвостам, ты господин Кабанков Вениамин Иванович, еще и сохатинкой балуешься? Сколько душ загубил, считая человеческие? Не шей мне начальник чего не надо. Ты спутал меня с кем-то. Не Кабанов я. Фю! – присвистнул очкарик. Нехорошо отказываться от имени давшего родителями. Ну, а к делу пришьется все, что твоих паскудных дел касается. Как бороду перестал приклеивать, так люди тебя узнавать стали. Не поймали бы тебя лесники, все равно бы скоро тебя взяли. Такие дела творил – проходило, из – под расстрела убежал, завалил охранника. Сошло все. А вот на коровке Калмыка прокололся. Меченая она, бывшая подсобного хозяйства. Ну, а гуртовщик что принял ее у тебя – родич завхоза подсобного хозяйства, тут же сообщил ему. Ай, яй – яй! На коровьем хвосте проколоться. Ну, а за убитого охранника пойдешь под расстрел. Нет на мне мокрухи, не я его убил, не я! – Заверещал Кабан. Петров. Я! – ошибку клеишь начальник! Ага, значит Петров – Ты? Да, и документы есть! – только дома, – дергался Кабан. Ну, что ж! Петров так Петров. Только у убитого Петрова родинки на правом плече нет. А у тебя? Давайка, посмотрим! Наклонился к нему очкарик. Если нету, придется тебя отпустить. Суки вы, гады! Завыл и задергался Кабан – долбя головой стену. Молчать! Хлопнул в ладоши, будто выстрелил следователь. Кабан замолчал. Вот еще пистолетик охранника найдем и крышка вам Вениамин Иванович. Пистолет ты не пришьешь, не у меня он, – ослабился Кабан. А где, кому подарил? Не дарил я. Косил глазом он на кобуру Длинного. Пить – пить! – простонал Длинный. Чиков переглянулся со следователем. Просит человек – надо дать. Чиков выскочил за дверь. Очкарик сел на корточки перед Длинным: – Как же ты так неосторожно?, в районную больницу тебя надо скорей, вылечат. Конечно инвалидом стал, но можно и так жить. А вот так людей калечить – разберемся. Чиков принес алюминиевую кружку воды и приподняв голову Длинного стал поить его. Стуча зубами тот долго пил и выпил всю воду. Устало откинувшись, он стал шарить глазами вокруг, что- то припоминая. А почему я связан? – спросил он. Вот мы и разбираемся – почему? Следователь коснулся веревок, которыми был связан Длинный. Зачем человека связанного держим? – и сделал вид, что пытается развязать узлы на поясе. И как бы случайно завернул полу фуфайки. Смотрим все сюда быстро! – сказал очкарик и расстегивая кобуру высунул оттуда пистолет. Длинный тужась поднял голову пытаясь разглядеть, что же там. Из кобуры этого гражданина, на ваших глазах я вынул боевой пистолет марки – Макарова за номером 015273, – не заряжен. Надо же! Номер этого пистолета совпадает с номером пистолета похищенного у убитого охранника тюрьмы. Охо – хо! – запечалился следователь. Кабан, свинья, падла! Ты какую мне пушку подсунул? Мокруху хочешь, на меня повесить? Я тебя из – под земли достану! – Змеей извивался Длинный. Очкарик похлопал Длинного по груди и заметив шнурок на шее потянул его вверх. Вжав голову в плечи Длинный не позволял ему снять шнурок. Надавив коленом на живот следователь легко снял шнурок и потянув его вытащил мешочек. Не мое это! Суки подбросили! бесновался Длинный. Следователь же спокойно растянул горловину мешочка, опять обратился ко всем: Смотрим сюда! И на табуретку, на пустой мешок медленно высыпал на него содержимое мешочка. Посыпались кольца, серьги, цепочки и желтые кусочки разной формы. Золото, золото! Зашептали бабы. Ну, золото или другое что, определит экспертиза. Но то, что цепочки срывали с шеи, отчего некоторые порваны – это точно. И то что вот эти кусочки метала были зубами у людей и их выдергивали щипцами – это тоже факт. Тут много людей стали мертвыми из – за этих вещей. По прихоти вот таких душегубов. Не мое это! Пока я без сознания валялся, подсунули мне все это! И Длинный снова задергался как паралитик. Очкарик что – то шепнул милиционеру и тот быстро сдернул с обеих ног Длинного валенки. Из голенища со стуком выпали два ножа. Один большой с засохшей кровью, другой маленький. Запахло прелыми портянками. Из нагрудного кармана он вытащил смятую пачку сторублевок. Он подозвал понятого мужика и дав карандаш показал как им отсчитывать ювелирные изделия. Мужик долго считал, сбивался и никак не мог сосчитать. Тогда следователь пригласил баб и те быстро все пересчитали. Изделий оказалось 86 штук. Порывшись в портфеле, очкарик достал маленькие весы и взвесил это. Оказалось 324 грамма. Людей – то сколько загубили гады, – шептались бабы и денег полные карманы. Убивцы – они и есть убивцы! Длинный метался, кричал на Кольку: Падла я в землю тебя втопчу, что ты со мной сделал. Колька невозмутимо дымил самокруткой. Когда очередь дошла до Кабана, он уже был готов к результату. Его нож и деньги конечно были у него. На манер Длинного он тоже все отрицал. Но как – то вяло. Не хочешь признать и хрен с тобой, тебе хватит и прошлых заслуг, чтобы расстрелять, а признался бы может быть и жив бы остался.