С вещами — значит не на пытку. Я послушался. Навстречу попался лишь слуга в кожаном с железными бляхами ошейнике. Раболепно кланяясь господину, он одновременно уставился на меня, за что и получил от ящерки кулаком в рожу так что укатился в боковой коридор. Правильно, нечего зариться на хозяйское добро.
Аелия привёл в покой, где мне и раньше приходилось ночевать, велел вымыться и одеться. В углублении на полу уже поблёскивала вода. Холодная, зато в выемке рядом с ванной лежал кусочек настоящего мыла, чем я и поспешил воспользоваться, укутав волосы и всего себя в душистую пену. Ящерка не уходил, размышлял о чём-то невесёлом, хмуро повесив голову. Я решил не обращать на него внимания. Вымылся до блеска, вытерся приготовленным на постели куском холста, оделся и стал на колени, дожидаясь внятных объяснений происходящего.
Вопросов я не задавал и не только потому, что моё положение не позволяло открывать рот, когда вздумается, но и не желая показывать слабость. Я же вещь, вот пусть и делает первый шаг, что бы ему там не требовалось.
Он заговорил, когда я уже и не рассчитывал получить хоть какие-то объяснения происходящего.
— Если ты думаешь, что шевеление в пустоте как-то изменит твоё положение, то не надейся. Никто не вправе разорвать договор.
Прозвучало так неожиданно, что я едва сумел утаить безмерное удивление. Мир после Потери стал меньше, вокруг него вырос барьер и всё, что находилось за ним, мы называли пустотой, но никто уже и не надеялся получить весточку извне. Дракон владел некой информацией, которая его тревожила, более того, он подозревал, что и я осведомлён? Отрицать что-либо было опасно, кроме того, знание даже скрытое, могло служить оружием. Я склонился ниже, словно обуял страх. Примерно так, в сущности, дело и обстояло.
Аелия шагнул ближе, бесцеремонно схватив за подбородок запрокинул мне голову и зло улыбнулся. Жёсткий металл сомкнулся на шее, звякнула пружина замка.
— Поноси настоящий ошейник, раз не оценил мою доброту. Если посмеешь снять, оставлю в замке навсегда. Сейчас убирайся. Человека покажешь мне после.
— Да, господин.
Он развернулся и вышел, а я так растерялся, что не сразу встал с колен.
Неужели незыблемость сущего нарушит новый катаклизм? Верить в лучшее я давно разучился. Впрочем, сейчас главным было убраться из горного чертога, обдумать слова ящерки смогу и позднее.
Я машинально пощупал тесную полоску металла на горле, но не стал задерживаться, чтобы рассмотреть украшение — для этого в моём распоряжении имелась целая вечность.
Ворота распахнулись, выпуская. Я сначала пошёл, затем побежал по дикой тропе. Опасный путь грозил провалами, но был много короче нормальной дороги. Когда замок скрылся за плечом горы, я вздохнул с облегчением. Впереди ждали недолгие дни относительной свободы, но я давно научился радоваться любой малости.
Поправлялся я быстро, через два дня уже начал понемногу вставать с постели. Голова ещё кружилась от слабости, я мог разве что сделать несколько шагов по комнате, бродя от кровати к окну и обратно, часто присаживаясь передохнуть, но уже ближе к вечеру вышел в сад и почти без поддержки добрался до ближайшей скамейки. Я и не представлял, что силы могут возвращаться так бурно, не иначе попавшая в меня чужая кровь, произвела свои изменения. Стыдно и больно оказалось ощущать себя не вполне человеком, но стремительность выздоровления не могла не радовать. Обстоятельства мои ведь проще не стали.
Крепко поспав ночь, я встал бодрым. Теперь прогулка легко далась и без добросердечной Гаты, охотно подставлявшей для опоры своё плечо. Я словно заново родившись смотрел на мир вокруг, жизнь казалась прекрасной, несмотря на неопределённость настоящего и будущего.
Эльстина и её тётушка вышли в сад, и теперь я смог вдосталь налюбоваться прекрасной госпожой и разговаривать с ней на равных. Должно быть, мои почтительные манеры произвели и на пожилую даму благоприятное впечатление. Она как будто уже не возражала против нашей увлечённости беседой, улыбалась почти дружелюбно, хотя и не отходила от своей подопечной даже на шаг.
Меня терзали самые противоречивые желания. Покинуть этот гостеприимный дом сейчас, когда мы почти подружились с его хозяйкой, казалось неучтивым, а ждать возвращения вампира глупым. Угрозы его при свете солнца выглядели несерьёзными.
В свою комнату я вернулся только вечером. Волшебно проведённый день ничуть не утомил, я даже не стремился лечь в кровать, остановился у окна, любуясь последними красками заката. Следовало серьёзно подумать о завтрашнем дне, но я не успел.
