— Раздевайся! — последовал новый приказ.
На этот раз я не принял его на свой счёт, смотрел, как Бениг снимает одежду, размеренно, привычно, словно механическая кукла, которые показывают на ярмарках, и мечтал проснуться. Явь не могла так жестоко обойтись с тем, кто меня приютил и согрел теплом своей души.
Совершенно обнажённый вампир стал на сколоченный из досок квадрат, ладонью перебросил на одну сторону длинные волосы, вновь склонил голову.
— Вампиры такая дрянь, — доверительно сообщил мне Аелия, выбирая и взвешивая в руке кнут. — Все они заслуживают худшей участи на свете. Ты, охотник, несомненно, меня поймёшь. Надеюсь, тебе доставит удовольствие смотреть, как страдает нежить, уничтожившая твоих товарищей.
Я не смог бы ответить, даже если бы и хотел. Он и не ждал от меня слов, покосился, хитро усмехнувшись, а потом сделал шаг вперёд. Замаха я не уловил, зато увидел, как ребристый ремень обрушился на гладкую кожу вампира, как тот дёрнулся и немного изменился в лице. Он страдал, чувствовал боль, хотя вытерпел, почти не дрогнув, удар, способный сбить человека с ног. Вспух кровавый рубец, неправдоподобный страшный. Показалось, что стегнули одновременно и меня. Во рту появился отчётливый вкус крови.
— Возбуждает, правда? — повернулся ко мне Аелия. — Рождает сладкое ощущение вершащейся мести. Я просто не могу не поделиться радостью с дорогим гостем.
С этими словами он любезно протянул мне кнут.
— Прошу, бери, накажи его за злодейское уничтожение твоих товарищей. Бей, не стесняясь. Вампир выдержит и не такое. Шкура у них крепкая.
Я помотал головой раньше, чем успел сообразить во благо или во зло пойдёт Бенигу мой решительный отказ. О себе вообще не думал. Возможно, окажись рядом с вампиром, в таком же незавидном положении, ощутил бы облегчение. Даже не знаю, все чувства смешались скатались в один липкий ком, ощетиненный ужасом. С трудом я смог произнести:
— Он защищался. Каждый вправе беречь свою жизнь.
Удивление дракона выглядело откровенно наигранным, и я невольно сжал кулаки, так хотелось его ударить, но уже начал догадываться, кто пострадает от моих необдуманных действий и постарался держать себя в руках. Аелия явно наслаждался происходящим, даже при моей неискушённости ошибиться было невозможно.
— Что ж, — проговорил проклятый дракон не спеша. — Придётся мне исполнить свой долг и осуществить наказание. Ты прав, Крис, моя рука сильнее, и месть приобретёт необходимую пряность. Ты вполне можешь просто наблюдать, наслаждаясь муками того, кто сломал твою жизнь, как уничтожил мою.
Бениг рассказал мне, что ни в чём не виновен и глядя сейчас в светящиеся злобой глаза дракона, я верил вампиру ещё больше чем прежде. Не знаю, насколько тяжела была потеря, но ненависть за долгие годы извратила ум Аелии, выжгла всё, кроме планов затянувшейся мести, а возможно, он и не стремился поквитаться, лишь продолжал по мерзкой привычке ломать того, кто ухитрился остаться человеком в самых нечеловеческих обстоятельствах. Я не знал, что мне делать, как защитить Бенига. Подставил бы свою спину под кнут, но понимал, что на такую простую уловку ящерка не попадётся.
Не повернув головы, даже не шевельнувшись, лишь скосив глаза, вампир бросил на меня взгляд, такой короткий, что я не поймал его выражения, лишь уловил синюю искру из-под ресниц. Бениг предостерегал меня от ошибки? Хотел что-то сообщить? Этот знак, что бы он не означал, приободрил меня.
— Да, я убивал вампиров, но никогда не занимался мучительством.
— Прикончить его было бы слишком просто, — разочарованно произнёс Аелия. — Я не готов к такому шагу. Хотя, мы можем поступить по-другому. Раз ты жалеешь этого упыря, я дам тебе шанс не избавить его от наказания совсем, но сделать процесс несколько гуманнее.
Я растерялся от обилия непонятных слов, но дракон тут же подкрепил своё заявление действиями. Не выпуская тяжёлый кнут, он снял с подставки короткую плеть и протянул мне.
— Вот этим, но ты сделаешь всё сам.
Как я должен был поступить? Могущественное существо играло нами как хотело. Поскольку мою шею тоже натирала цепь, я не верил, что ослушание закончится чем-то безобидным, как для меня, так и для Бенига. Легче ли будет вампиру получить более слабые удары от моей руки или страшные, вспарывающие кожу и мясо от Аелии? Я боялся рассуждать, потому что мысли противоположны делу и делают человека слабым.
— Решай. Я не очень терпелив.
Моя ладонь сжала деревянную рукоять. Я шагнул ближе к месту казни. Ноги дрожали, руки тоже, в голове тем более не было и тени ясности.
— На колени! — скомандовал дракон, и я едва не подпрыгнул, опять приняв команду на свой счёт.
