Глаза совершенно пожелтели, значит разгневался мой ящерка не на шутку. Пришла пора исчезнуть, перебарщивать тоже не следовало. У Аелии только что дым из ушей не валил.
— Не думаешь ли ты, раб, что кто-то станет с тобой разговаривать? — выплюнул он.
Я решил дальше отношения не обострять, просто поклонился, развернулся и пошёл прочь. Не принял к сведению, что поступь моя легка и грациозна, что ящерку это злит, и чёрная зависть временами не на шутку пятнает его золотое в целом сердце. Перестарался я в задуманном коварстве, что и уяснил в тот же миг, услышав за спиной характерный шелест, с каким переламываются в хищную ипостась драконы.
Развернулся я уже в прыжке. Зверь передо мной был крупен и красив, куда представительнее невзрачного в человечьем облике ящерки. Почти чёрная с позолотью чешуя, могучие лапы, пасть полная кинжальных зубищ. Привлекательно он смотрелся и опасно.
Что только задумал? Нас разделяла почти вся комната, так что я надеялся собраться перед возможным нападением. Драконы довольно неуклюжи, при изрядной мощи им недостаёт проворства. Я зорко вглядывался в оскаленную морду, а потом заметил, как еле уловимая волна прошла по шкуре, дёрнулся хвост. Огонь! Он решил ударить пламенем! Комната пострадает, но и я окажусь голым без волос и в волдырях — хорош буду в качестве данника. Опозорить меня захотел? Всего прочего мало? Во мне тоже вскипела, встала пеной накопленная ненависть.
Оранжевый вихрь прянул, сметая всё на своём пути, только я успел переломиться тоже. Щитом выставил крылья, у нас они не горят, так что драконье пламя лишь дыхнуло жаром. Волосы треснули кое-где, но этим я пренебрег — отрастут.
Я выпрямился. В сказках драконы способны пыхать огнём, когда им только захочется, но на деле нужно время, чтобы накопить в себе новый потенциал. Мне следовало уйти немедля, оставив Аелию разбираться с пылающей мебелью и тухло тлеющими коврами, но рассердил он меня не на шутку, а вампиры в боевом обличии не так рассудительны, как в человеческом.
Я прыгнул вперёд и огрел его крылом по башке. С разгона, со свистом эта штука человеческую голову смахнёт как нежный бутончик, но и дракону досталось изрядно. То ли он не ожидал ответного нападения, то ли на лапах стоял не так твёрдо, как ему казалось, но повело всю тушу к стенке, а тут ещё когти зацепились за ковёр, поволокли его за собой, руша попутно уцелевший столик.
Ящерка взревел, вздымая собственные крылья, попытался отбросить меня, но я распластался в воздухе и поднырнул под летящую плоскость, заехал ему по роже с другой стороны, уже рукой, лапой я это не называю даже в бою.
Мелкие чешуйки на щеках от моих когтей вскрылись красивыми полосами, вытаращенные глаза полыхнули янтарным. Я мигом отпрыгнул, вновь увеличивая дистанцию, уклонился от другого крыла и вдогонку пнул его своим.
Ящер снова заревел да так, что к хаосу на полу добавилась ещё и потолочная люстра, с грохотом полетели во все стороны куски стекла и чугуна. Я оглянулся, проверяя, как много у меня за спиной свободы, а потом снова прыгнул вперёд и врезал крылом по одной из массивных лап.
Суставы — слабое место драконов, мой взвыл от боли и вновь попытался достать в ответ, но его крылья служили полёту и совсем не были приспособлены для боя, я уворачивался легко, потому что мог точно предсказать движение каждого пера. Мои же, кожистые, были проворны и вездесущи как руки.
Я наносил удары, скорее болезненные, чем опасные и отскакивал прочь. Нельзя было дать дракону подобраться вплотную, он превосходил весом и мог без труда задавить хрупкого вампира тяжёлым чешуйчатым телом. Подмять под себя и начать сладострастно рвать когтями, вонзать зубы, перепиливать ими кости и плоть. Я сражался за свою жизнь, подпитывая силы клубами ярости, что клокотали рычанием в горле.
Мы разнесли вдвоём уже практически всё, что было в зале, даже огонь прибили к полу, лишь чадный дым клубился, мешая видеть. Казалось бы, не грозила опасность извне, но некий звук, прокрадываясь иногда между воплями ящерки и моими короткими рыками заставлял насторожиться, вернуться обратно в разум, дыбил волосы первобытным ужасом. Шипение, шорох, словно сама смерть вползала неслышно в эту бойню, уверенная что хоть кто-то из нас ей достанется.
Я тревожился, сбился по-глупому, вырвав из ящерки восторженный рёв. От могучего удара меня понесло наискосок, я вывернулся в воздухе, чтобы не попасть под чужое крыло и увидел оба камина. В них горел огонь, когда мы начинали. Теперь — нет.
Став на ноги, я обернулся и как раз вовремя. Знакомые волны сотрясали драконью шкуру, он опять собирался жахнуть пламенем. Я заорал, не жалея глотки:
— Стой, проклятый ящер! Мы затушили камины, газ наполняет зал, он рванёт! Одумайся, оба сдохнем!
Жёлтые глаза выпучились ещё больше, судорога прошла по телу. Я прикинул успею ли допрыгнуть до ближнего окна.
— Я не знаю, где рычаг! Выключи, перекрой подачу, не выпускай свой огонь!
