Меня вели, я не сопротивлялся, чутко улавливая направление по едва заметному нажиму пальцев. Кто бы ни был этот ящер, палач или распорядитель экзекуции, меня не волновало. Я надел привычную маску живой куклы на лицо и отчасти на душу, и решил, что пусть случится то, что случится.
Шли довольно долго и вниз, но не в подвал. В помещении, где ничего не было кроме лавок вдоль стен, ладонь с моего плеча исчезла.
— Раздевайся!
Я огляделся в поисках кнутов и других необходимых инструментов, повернулся за разъяснениями к провожатому. Коротко стриженые почти белые волосы торчали во все стороны в хорошо продуманном беспорядке, камешки в них поблёскивали как капли росы, лицо тонкое, прекрасное невольно притягивало взгляд, а ниже дорогую парадную ткань приподнимала… это же грудь! Драконица смотрела на меня зелёными как трава глазами.
— Два раза повторять нужно?
Смущение накрыло некстати, норовя разрушить привычную защиту подневольного существа, но я послушался. Решил, тут пыточная больше ящеркиной, с филиалами, вот и придумали отдельный покой для обнажения жертв.
Я снял с себя всё до последней нитки. Драконица облачённая как воин, наверняка всякого навидалась, вряд ли её смутит моя нагота.
— Туда иди!
На этот раз направление мне указали взмахом руки, рабское тело не заслуживало прикосновений. Я отворил дверь, переступил порог и оказался в просторной мыльне, ошарашенно огляделся, пытаясь понять, почему у них тут купают перед казнью? Такой любезности мне ещё никто не оказывал.
Дальнейшее от меня не зависело. Двое слуг бесцеремонно подтащили к ванне с горячей водой и заставили в неё залезть, сверху на меня вылили ещё ведро, а потом чужие руки принялись намыливать и тереть. Я хотел воспротивиться, полагая, что вполне могу искупаться сам, поскольку не настолько парализован страхом, как возможно полагают драконы, но потом махнул на всё рукой — может у них по этикету так положено. Душистая пена, горячая вода, какие-то притирания от аромата которых кружилась голова и пела кожа. Я зажмурился от удовольствия, полагая, что оно точно будет последним, а когда открыл глаза, обнаружил, что драконица с зелёными глазами так и стоит возле двери, разглядывая меня, словно некую диковинку.
Вампиров не видела или просто мужчин? Сомнительно и то, и другое. Повеление, должно быть, выполняет: не спускать с меня глаз. Надеюсь, хоть в голом виде я ничьих взоров не оскорблю. Шкура гладкая — всегда заживает, и отметин на ней не остаётся.
Вытащив меня из ванны, всё те же усердные слуги растёрли до блеска холстами и расчесали волосы. Приходилось терпеть: я ведь не дома располагался, и порядки тут соблюдались чужие. Затем мне велели выйти сквозь другую дверь, за которой опять же оказалась не пыточная, а комната, подобная уже виденной, только тут на лавке лежал новый костюм — всё вплоть до белья и сапог.
— Одевайся уже! — фыркнула драконица.
Я застыл на месте, не понимая всего происходящего, так что вразумить меня всё же следовало. Ещё мне показалось, что голос прекрасной воительницы звучит совсем не зло, разве что немного ворчливо, поскольку я оказался хоть и послушен, но непонятлив. Не желая гневить Дани, я быстро натянул на себя всё предложенное и вновь ощутил на плече направляющую длань.
Искушение поцеловать её было так велико, что на этот раз сдержался я с трудом. Надежда, что мой визит к драконам обойдётся без фатальных последствий робко коснулась души, но я её отмёл. Не верил пока в лучшее, опасался расслабляться. Ласки, предваряя пытку, делают её особенно невыносимой.
Мы долго шли по коридорам и комнатам, судя по запаху и обстановке — господским. Не похоже было, что ведут в каземат, но и теперь я не позволил себе радоваться, вновь образовал вокруг сердца ту скорлупу, что помогала сносить издевательства Аелии, а потом очередная дверь оказалась последней, и я увидел короля драконов в уютном кресле у огня. Дани подтолкнула меня в спину, а сама осталась снаружи. Я переступил порог и поклонился.
— Садись, Лэ, — приказал Инвиктий.
Признаться, я лишь теперь вспомнил его имя, то под которым он был известен внешнему миру. Внутренние драконы держали в тайне.
Королям повинуются, даже если они говорят глупости, потому я прошёл ко второму креслу и опустился в его мягкие объятия, чисто рефлекторно приняв одну из тех изящных поз, что приняты в обществе. Кажется, позабавил этим своего царственного собеседника, ну и ладно.
— Как Аелия поживает?
— Спасибо, неплохо, — ответил я, вспомнив разгром в зале и обвисшее мешком на подоконнике тело господина.
Не солгал ведь: уж как счастлив будет ящерка рассчитаться со мной за всё хорошее. Прочие заботы смело следовало счесть несущественными.
— Зачем он тебя послал?
— Посмотреть, что творится у барьера. Сказал, что-то новое появилось.
— Это верно. Драконы пытались, но не смогли определить характер перемен. Тамир тоже жаждет новостей?
— Да.
Дракон разглядывал меня, и по-прежнему в глазах проскакивали алые искорки гнева. Я искренне недоумевал промедлению: я ведь был прямо перед ним, доступный для любой расправы, стоило ли мучить себя отсрочками?
