Радиоторговец медленно пришёл в себя. «Да ведь он не знает! – догадался Алексей, – хрена бы он мне такие телефоны продал, они завтра на вес золота будут. Ну что ж, кто владеет информацией, тот владеет миром. Будем владеть». Всё-таки он задал уточняющий вопрос:
– У тебя продавец заболела? Раз сам торгуешь.
– Вчера поздно вечером позвонила, слёзно выпросила отгул на сегодня. Сказала, что мама в Лозовом заболела, надо срочно ехать. Вот я её и отпустил.
«Знаем, какая мама заболела» подумал Алексей, отсчитывая деньги. Николай сложил купюры в кассу и совершенно неожиданно предложил:
– Слушай, раз ты оптом взял, давай, я тебе новые трубки перепрошью. Бесплатно, в виде бонуса. Они смогут без базы между собой работать, как рации. Плюс скремблер активирую на всех режимах.
– Давай, – Алексей согласился, – меню и мануал на русском?
– Конечно. Я только нормальный товар беру, ну, ты же знаешь.
Алексей на ходу кивнул, уже направляясь к двери. Улица встретила его пыльной жарой, особенно мерзкой после кондиционированной прохлады подвала. Почти пробежав до машины, он буквально заскочил в прорубь «Сценика». Двигатель он не глушил, поэтому двадцать градусов в салоне показались ему ледяной купелью. Добавив два градуса «вверх» он минуту просто сидел за рулём, смотря сквозь атермальное лобовое стекло на барахтающихся в пыли голубей. С вершины тополя спикировала ворона и, разогнав сизую шваль, уволокла обратно что-то съедобное. Сочтя это добрым предзнаменованием, Алексей ткнул кнопку ручника и поехал домой, за деньгами.
Забрав базы и трубки, он привёз объемистые пакеты с покупками домой, поставил в угол спальни. Жены и старшей дочери ещё не было. Алексей прошёл на кухню, налил в кружку родниковой воды. Оглядев стоящий в углу за дверью ряд полных канистр, решил завтра же съездить в сад к родителям и залить ещё штук пять. Но для этого надо было ещё их купить. Отхлебнув, он сел за кухонный стол и достав лист бумаги с карандашом из портфеля, стал набрасывать список. Эти покупки вряд ли могла сделать жена, у неё и так хватало забот по подготовке дома к постбуржуазной жизни. Лист постепенно из белого превращался в бело-серый. Исписав три четверти, Алексей остановился.
Оказалось, что приобрести надо так много, что никаких денег не хватит. Он бросил карандаш на тиснёную клеёнку, обхватил голову руками и задумался. Проблему надо было решать как-то по-другому, но как? В голове вместо нужных мыслей крутился только что состоявшийся разговор с Николаем:
– Ты где вчера был? – спросил его Алексей, когда деньги были посчитаны, а товар сложен в большие полиэтиленовые пакеты. До этого момента пришлось ждать около тридцати минут, пока Николай на двух компьютерах перепрошивал и тестировал телефонные трубки.
– На рыбалку ездил. В субботу утром с шурином поехали и до шести вечера воскресенья там были. Машину у тётки в Старом Салтове оставили, а сами пешочком, до рыбных мест.
Николай был фанатом рыбалки. Для него важен был не результат, а сам процесс. За удочкой лучше думалось и практически все изобретения и рацпредложения явились ему в момент удачного или неудачного клёва. На этой почве двенадцать лет назад он даже развёлся со своей первой женой, в конце супружеской жизни устраивавшей ему настоящие спектакли ревности. Алексей в то время пару раз съездил с ним на рыбалку, но быстро убедился в том, что это хобби, не его. Николай «в процессе», как он называл сидение с удочкой, практически ничего не пил, кроме пары пол-литровых бутылок пива и на несерьёзности, вроде ночного ню-купания с девушками, не отвлекался. Алексею по молодости быстро стало скучно, потом он женился, родилась дочка, и стало не до рыбалки.
– До утра, наверное, сидел?
– Ага, – Николай отцепил шнур от последней трубки, начал раскладывать аппараты по коробкам, – вот именно, сидел. Ничего не поймал. До двенадцати хоть какой-то клёв был, а потом – ничего. Рыба как будто вымерла. Только после восьми клевать начала.
Если Николай говорил, что клёва не было, значит, случалось нечто экстраординарное. Он штук пять подлещиков мог счесть достойным итогом суточного «процесса». Алексей начал складывать коробки в пакеты. Николай, по доброте душевной, добавил ещё пару дисков с драйверами и программным обеспечением.
– Знаешь, почему ничего не поймал?
– Догадываюсь, – Николай положил последнюю коробку, – всё из-за этого полярного сияния. Я такое только в Кандалакше видел, когда служил.
В отличие от удачно откосившего Алексея он под финал СССР попал в стройные ряды сапогоносителей и автоматодержателей. После учебки его отправили охранять что-то жутко секретное на Кольском полуострове, связанное то ли с космосом, то ли с радиоэлектронной борьбой против блока НАТО. Подробнее он не рассказывал.
– Сияние – мелочь. Всё гораздо хуже. Событие планетарного масштаба.
– Сказал тоже. В Канаде, лет двадцать назад, после вспышки на солнце так же все ЛЭП повылетали, куда уж круче.
– Сияние не связано с Солнцем. Ты видел отражение временного перехода. Область переместилась в прошлое. В тысяча девятьсот сороковой год. Не веришь?
