Невысокая, макушкой ему по плечо будет, светло-русые волосы схвачены в высокий конский хвост, выпустивший на волю несколько непослушных прядок, которые она то и дело поддувала, откидывала рукой и заправляла за ухо автоматическим жестом, но те все норовили снова выскочить на свободу.
Стройненькая, можно было бы сказать даже – худоватая, если бы не пышная грудь и симпатичная круглая попка. Личико сердечком, чуть вздернутый аккуратный носик, ярко-голубые глаза, почти такого же оттенка, как у него самого, уголки пухлых губ поддернуты вверх, что встречается редко, в основном у людей позитивных по жизни и смешливых. И потрясающие ямочки на щеках, появляющиеся, даже когда она просто говорила, и улыбка, озарявшая все лицо.
Девушка пыталась улыбаться и шутить, хоть и пребывала в состоянии очевидной усталости и легкой растерянности от ситуации, в которой оказалась. И эта ее улыбчивость, близкая смешливость и трогательная рассеянность, когда она, сдвигая бровки, пыталась сообразить, что же ей делать дальше, эти вспыхивающие ямочки на щеках зацепили Игоря, аж прямо до чего-то непонятного, затеплившегося в груди.
Не то чтобы он запал на девушку, не совсем. Да, симпатичная, да, очень привлекательная, очень. И есть в ней какое-то особенное, притягивающее очарование и эта ее смешливость, ямочки… но сейчас Югров испытал к незнакомке скорее человеческое участие и сочувствие, нежели конкретное сексуально-эротическое влечение.
Да и, честно сказать, не до девушек ему сейчас было. Вот совсем.
Предложить ей пустую кровать в доставшемся ему двухместном номере было абсолютно естественным порывом с его стороны, не мог он не предложить, даже если бы на ее месте оказалась менее симпатичная девушка или женщина в возрасте. Но когда она обожгла его пораженным взглядом голубых глаз, глянув как на волшебника-спасителя, Югрова конкретно пробрало, и что-то такое непонятное в душе цапнуло.
Впрочем, эта мимолетная реакция быстро испарилась, задвинутая доминирующей сейчас над всеми его чувствами и реакциями догнавшей сполна, накопившейся усталостью. Которая, к слову, не помешала Югрову таки подсмотреть имя-фамилию незнакомки, когда та заполняла анкету.
Надо же – Агата, да еще и Власовна. И фамилия красивая – Соболевская.
Ладно, пофиг, хоть Муся Пупкина – без разницы. Что-то его прямо конкретно рубит – срочно спать.
Но Игорь не сумел заснуть! Что за хрень-то вообще?!
Вроде бы лег, еле удержавшись, чтоб не застонать от удовольствия и блаженства, растянувшись на удобном матрасе под одеялом, глаза закрылись сами собой, и тело растеклось уставшей лужицей – казалось бы, все, спи, Игорь Валентинович. А вот хренушки!
Если Югров уставал и налаживался где-нибудь покемарить, он мог заснуть в любой обстановке и практически в любых условиях, чему в немалой степени способствовала крепкая нервная система и приобретенный навык, ну и, понятно, тот факт, что упахивался Игорь, бывало, до невозможного. Он мог заснуть в горячем цеху, под грохот молота, в канонаду артобстрела, в скачущем по кочкам грузовике, бэтээре, танке, в тягачах всех модификаций – да спокойно: пристроился в уголке, укутался потеплей, хлоп, и отключился, сопит себе.
Но сейчас мысли крутились в голове, цепляясь одна за другую, прокручивая минувший день, метались от события к событию, заставляя вспоминать, все ли сделал, ничего ли не забыл. Югров отдавал себе приказ спать, переворачивался на бок… и ни фига – хоть ты исприказывайся тут совсем – спать хочет до незнамо чего, а заснуть не получается. Что за фигня-херня такая!
Да еще соседка по номеру с редким именем Агата и еще более экзотическим отчеством Власовна тоже что-то ворочается, вздыхает. В какой-то момент Игорю показалось, что она там всхлипывает, что ли. Может, плохо себя чувствует? Ну он и спросил. А она ответила и очень точно описала состояние своей беспокойной бессонницы, так похожее на его маету.
Решили попить успокаивающего чайку, раз уж такая история приключилась и нервишки шалят у обоих от переутомления.
Югров все присматривался к девушке, пользуясь моментом и оказавшись так близко, когда они устроились за столом. Симпатичная, очень интересная девочка, ничего не скажешь, подтвердил он свои первичные наблюдения. И невероятно обаятельная, с отличным чувством юмора, смешливая, вызывающая непроизвольную ответную улыбку, с почти литературно чистым языком и потрясающим смехом: легким, чуть звенящим, негромким и всегда близким. И улыбка у нее замечательная.
И эти ямочки. Ямочки – это вообще господи боже мой что такое! Так они его будоражили.
Игорь пошутил, вспомнив смешную цитату про бессонницу, девушка рассмеялась – искренне, задорно, даже голову чуть откинула назад. Ее округлый подбородочек задрался вверх, открывая нежное горло и плавный переход к началу ложбинки груди, видневшейся в вырезе футболки. И эта роскошная грудь, не сдерживаемая никаким лифчиком, вдруг колыхнулась под тонкой тканью, обозначив лишь на мгновение крупные соски, и Югрова окатило кипятком желания такого накала, что стукнуло в висках и перехватило спазмом горло, высохшее за секунду.
