Надо сказать, что Каро, зацепившись-таки у Агаты в квартире, как-то быстренько освоился в обстановке и непозволительно расслабился, посчитав, видимо, что обосновался тут всерьез, «украсив» своим не самым спортивным телом любимый диван Агаты. Хоть какую-нибудь работу онлайн он даже не пытался искать, объясняя свое нежелание тем, что менеджеры сейчас вообще никому не нужны, а ничего другого он делать не умеет.
– Иди в курьеры, – предлагала ему Агата, – там специальные навыки не требуются, а какой-никакой, но приработок. Вон, в нашей любимой кафешке курьеры нужны, у них все покупатели постоянные, они даже не сократили производства, все, что пекут, расходится за день. Только доставка не успевает.
– То есть я на велосипедик и булочки развозить? – возмущался Каро.
– А почему нет? – пожимала вопросительно плечами Агата. – Весь день на воздухе, к тому же, считай, спорт: ходить пешком или ездить на велосипеде. А не нравится, ищи что-нибудь другое, если тебе это не подходит. Смотри объявления, предлагай свои услуги.
– Я ищу, – с видом облыжно обвиненной невинности поджимал губы Каро.
– Что-то я ни разу не видела и не слышала, чтобы ты разговаривал с кем-нибудь о работе, – засомневалась Агата.
– Я это делаю в кухне за столом, когда ты даешь уроки, – плеснул оскорбленной гордостью Каро.
«Да? Ну, может, и так», – подумалось тогда Агате.
Но однажды во время урока у нее запершило горло, и Агата вышла в кухню попить воды, застукав менеджера Каро, увлеченно рубящегося в компьютерную игрушку, надев наушники. Вечером высказала ему по этому поводу свое негодование. Он попытался было напористо-капризно возражать и обвинять ее в том, что она за ним следит и контролирует.
– Чемодан, вокзал, мама, – предложила Агата альтернативу, указав ленинским жестом на входную дверь.
К маме Каро не хотел. Обозначил нанесенную ему обиду, резко выйдя из комнаты, а после весь вечер, демонстративно просматривая предложения о работе на специальном сайте, делал звонки, громким голосом, чтобы Агата непременно услышала, уточняя условия. В перерывах же между переговорами усиленно хмурился, громко сопел, чтобы она поняла и прониклась, как его несправедливо обидела и насколько он ею недоволен. Но ночью пришел замиряться.
Охо-хонюшки…
Дальше той его демонстрации дело не пошло, и Олег все так же продолжал рубиться в стрелялки-ходилки, правда, предусмотрительно прячась от Агаты то в спальне, то на кухне, изредка делая вид, что ищет, ищет работу-то, вот завтра обязательно найдет. Мысленно Агата махнула рукой, поняв, что Олег из разряда тех работников, которых если не заставишь, то он и не захочет, – не до него ей было, у нее-то как раз занятости выше головы. Удивительно, как при таком подходе ему удалось проползти из младших менеджеров в среднее звено.
Они ходили вместе в магазин за продуктами в разрешенном радиусе пятисот метров от дома, что стало для Агаты еще одним, тогда до конца не осознанным поводом для постоянного раздражения. Олегу не нравилось, что она покупает дорогие, натуральные продукты и тратит слишком много денег на «провиант», как он называл еду в целом, в том числе и ту, которую Агата заказывала по телефону с курьерской доставкой.
– Неизвестно еще, что там будет через месяц, может, нам вообще голодать придется, – ворчал он, отчитывая и наставляя Агату.
Такая экономность была тем удивительней, что расплачивалась за продукты и доставку в основном Агата со своей карты. Каро же свои денежки придерживал под различными предлогами, в основном сводившимися к «забыванию дома» банковской карты. Но дорогой «провиант», что покупала и заказывала Агата, потреблял с большим удовольствием и прекрасным аппетитом.
Как сказала Полина Андреевна, выслушав очередную смешливо-иронично изложенную историю Агаты про ворчание ее бойфренда и ожидание им неизбежного скорого голода:
– Извини, дорогая, – посмеялась она над ярким образом бурчащего Олега, который изобразила Агата, – но с голодухи такую морду, как у этого Каро, точно не получишь. Откормился на твоем дорогом «провианте», уж скоро в собственные штаны влезать перестанет.
Ну вот не любила Олега Полина Андреевна, не любила. А Агата…
Он не опускал сидушку на унитазе, не вытирал после себя воду, которую наплюхивал целые лужи на пол в ванной, когда мылся, грязные носки сворачивал один в другой и складывал рядочком под кроватью такими пованивающими бомбочками. Когда Агата, убирая, обнаружила этот «рядок» под кроватью, впечатлилась до легкого ступора, откровенно не поняв этой «инсталляции».
Он шумно чесался и так же громко сопел, торопливо ел, засыпая стол вокруг себя крошками, которые так и оставлял неубранными, и любил поразглагольствовать за вечерним чаем, который шумно сёрбал из чашки, о злой недальновидности и тупости власти, засадившей всю страну практически в тюрьму, при том что всем, а ему-то уж точно, понятно и ясно, как надо действовать, чтобы остановить эту пандемию…
