Рука с черными ногтями, крепко сжимавшая одеяло на его плечах, разжалась, когда Гримнир развернулся, его единственный глаз уставился на нищего, который поднял на него руку, взглядом, способным раскалить железо. В этот момент, когда ярость в его желудке вытеснила чувство уверенности, Гримнир осознал истинную цель тонкого колдовства Всеотца. Он был изолирован. Один. Притянутый к месту над рекой Тибр, к мосту, сделанному из плавучего дерева и слюны. И он был бок о бок с сотнями ревностных глупцов, которым нечего было терять в этой жизни, но которые могли все приобрести в обещанной вечности.
Слишком поздно Гримнир понял, что угодил прямо в ловушку Одина.
Он решил, что прятаться больше нет смысла. Усмехнувшись, он сбросил одеяло с плеч, выпрямился во весь рост и с вызовом откинул голову назад. Золотые, серебряные и костяные бусы звякнули друг о друга. Его единственный красный глаз пылал гневом. Другой блестел, как холодная слоновая кость, серебряные руны, выгравированные на его радужной оболочке, сверкали в холодном воздухе. Нищие вокруг него отшатнулись от его свирепого вида, и Гримнир выхватил Хат из ножен.
— Еще раз дотронешься до меня, крыса, и я верну тебе обрубок!
Гнев сменился страхом на чумазых лицах толпящихся нищих. Здоровяк был готов броситься на Гримнира, когда над толпой раздался резкий голос. Голос, исполненный силы:
— Ты упрекаешь меня, клятвопреступник? — взревел Гримнир, поворачиваясь лицом к фигуре в сером плаще и широкополой шляпе. — Разве не таким ты стал? Нарушителем клятв и договоров? — Слова Гримнира задели за живое. На другом берегу реки Всеотец в приступе раздражения ударил своим посохом по постаменту. Звук разнесся, как раскат грома.
Гримнир оскалил зубы:
— Я не хочу иметь ничего общего с твоими делами, лорд червей! Что мне нужно, так это твой проклятый питомец! Тот, которого ты прячешь вон там. Приведи сюда этого негодяя, Злостного Врага, и я положу ему конец!
Их взгляды встретились; взгляд, холодный, как северный лед, встретился с взглядом, горячим, как плавильный огонь. Ни один из них не отвел взгляда, ни один не отступил ни на дюйм. Спустя мгновение Один
— Как пожелаешь, — ответил Гримнир, пожав плечами. Он направился к дальнему концу моста, к Одину; острием Хата он отгонял нищих со своего пути. Вскоре они сами стали расступаться, давая ему пройти. Их слезящиеся глаза смотрели на него, пока он шел дальше. — Что для меня значит еще одна смерть, а? Отец моей матери недавно сказал мне, что мы,
Один усмехнулся. Опираясь на посох, он сошел с постамента. Плащ взметнулся вокруг его ног, когда он начал отворачиваться, затем остановился. Из-под полей шляпы этот странный глаз — другой был зияющей глазницей — пронзил Гримнира своим жестоким блеском.
И, подобно стае собак, внезапно сорвавшихся с поводков, толпа нищих, окружавшая Гримнира, бросилась на него извивающейся, воющей массой. За долю секунды до того, как их цепкие руки коснулись его,
