Судьба Одина полностью

Толстяк Блартунга пробормотал извинения, схватил своего приятеля за узкое плечо и потащил его вниз, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Через мгновение высокий, чье имя, как понял Гримнир, было Снага, что на языке их народа означает «Шип-топор», выпрямился. Под маской из белой краски лицо Снаги приобрело землистый оттенок.

— Интересно, — сказал он, искоса поглядывая на третьего члена их маленького трио, который сидел на поваленном бревне, скрестив ноги, и издавал раздражающий шорох, скребя друг о друга тыльными сторонами своих ножей. — Это очень интересно. Блартунга считает, что мы, возможно, начали не с того. Он говорит, что слышал, что в том мире остался только один из нас, — он небрежно указал на небо, где облака скрывали огромное пламя; вспышки красного, оранжевого, желтого и зеленого сияния отбрасывали рябь теней на мрачный ландшафт Настронда. — Тот, кто поклялся выследить змея, этого старого Злостного Врага. И что ты, должно быть, он. Ты Гримнир.

Малыш перестал скрести ножами и поднял голову. Блартунга стоял чуть поодаль, прячась в тонкой тени Снаги. Гримнир наслаждался запахом их страха. Однако, к его чести, Снага встретил его взгляд, не дрогнув. Его взгляд был острым и расчетливым. Гримнир обнажил свои пожелтевшие клыки:

— А что, если это я? Что такого в этом имени, что заставило вас изменить свое мнение, а? Что вы слышали?

— О, мы слышали, что он хороший парень, — ответил Снага. — Надежный парень. Такому мы бы разрешили пересечь нашу землю. Даже предложили бы ему мяса и эля, если бы он захотел немного посидеть.

Гримнир огляделся. Он посмотрел на унылый берег, свинцовую воду, темный, как ночь, лес. Он был мертв, и это была его награда, его загробная жизнь. Пока Гьяллархорн не протрубит предсмертную ноту, которая возвестит о Рагнарёке, Последней войне и Сумерках богов, именно это его и ждет. Где-то там у него были родственники; возможно, кто-то из них даже будет рад его увидеть. И уж, конечно, он не хотел впервые за много веков предстать перед ними в виде грязного бродяги, выловленного из воды стайкой мальчишек.

— Нар! Почему бы и нет? — Гримнир сплюнул. — Вы, маленькие крысы, не разведете ли вы огонь? Мы могли бы высушить мои боевые лохмотья, если все, что мы собираемся делать, — это вилять подбородками и пить пойло.

ПЛАМЯ ПОТРЕСКИВАЛО. Из сердцевины костра вырывались тлеющие угли, горящие, как крошечные звезды, и, закручиваясь в вечных сумерках, танцевали на сквозняках и вихрях воздуха, пока не гасли в темноте. Гримнир поймал одну тлеющую пылинку кончиками пальцев и погасил ее сияние. Он стряхнул потухший пепел.

Мясо, которое они ели, было свининой, эль — сносным; теперь, с полным желудком, сын Балегира обратил внимание на трех своих спутников. Коротышка из стаи, которого остальные звали Кётт, Кот, свернулся калачиком у костра, вынув ножи из ножен и сжимая их в грязных руках с черными ногтями. Толстяк, Блартунга, доказывал, что он полезная крыса, отчаянно жаждущая угодить. Он уже залатал дыру в кольчуге Гримнира серебряной проволокой, которую выудил из одного из своих мешочков; теперь он немелодично насвистывал, намазывая свиным жиром кожаные сапоги.

Снага, который, казалось, родился раньше Гримнира, наблюдал, как тот плюнул на лезвие своего длинного сакса и провел точильным камнем по его лезвию. Скрежет и шипение стали перекрывали треск огня.

— Значит, здесь нет ни дня, ни ночи? — спросил Гримнир.

Снага поворошил костер палкой.

— Только этот жалкий полумрак. Иногда из-за дыма и гари в Муспельхейме тучи сгущаются, и для разнообразия наступает настоящая ночь. Но, как говорится, это такая же редкость, как золотые волосы на заднице.

Гримнир указал на небо своим саксом:

— Тогда что же это такое, а? Уж не солнце ли это, ты, червяк?

Блартунга хихикнул, затем умолк, виновато взглянув на Снагу. Высокий парень выдавил из себя редкую полуулыбку.

— Здесь, внизу, нет солнца, длиннозуб. Это свет из Миров Наверху, в ветвях Старого Ясеня.

— Иггдрасиля, — ответил Гримнир.

— Вот тебе еще кое-что, — сказал Снага. — Здесь тоже нет ни севера, ни юга. Настронд — остров. Расположен посреди чертова озера; Источник Хвергельмир питает озеро, а озеро питает реку Гьёлль. В ту сторону, — юноша указал обугленной палкой на свет, которым был отмечен древний Иггдрасиль, — мы называем «к Дереву». В другую — «к Корню». Потому что на том конце острова есть корень Старого Ясеня, выступающий как плато. На этой стороне есть линия холмов. Другая сторона спускается к вонючим болотам.

Гримнир кивнул:

— И на этом корне находится большой зал нашего народа, да?

Слабая полуулыбка Снаги вернулась; Блартунга, стоявший рядом с ним, хихикнул.