Руны, выгравированные на теле Одина, вспыхнули подобно маякам, излучая вес и величие Иггдрасиля. Повелитель Асгарда тоже увеличился в размерах, черпая силу из самого Мидгарда. Он поймал бросившуюся на него Волчицу одной рукой с железными пальцами и удержал ее на расстоянии, даже когда она разорвала его одежду и пронзила плоть. Другой рукой он вцепился в небеса, где вихрь клубящихся облаков проделал брешь между мирами.
Гримнир ощутил холод северных льдов, дыхание ледников, когда земля покрылась инеем. Звуки, исходившие из этого зазубренной дыры, были далекими и призрачными, но знакомыми: лязг стали, гул голосов, музыка, резкий смех, крики умирающих, вой, чудовищное хрюканье. Гримнир знал, что это такое: грохот Девяти Миров. И он догадывался, что последует дальше.
Скрелинг отступил. Он выругался себе под нос, повернулся и бросился бежать, когда Один прорычал одно-единственное слово:
— Гунгнир!
И внезапно, прежде чем успело затихнуть эхо громового голоса Всеотца, мир вокруг него исчез в резкой вспышке света. Что-то ударило Гримнира пониже спины, бросив его в разрушенную стену. Он услышал треск, почувствовал, как волосы у него на затылке зашевелились, и больше ничего не слышал…
Гиф свистит.
— Ага, — говорит Гримнир. — Я так и не понял, что меня убило. Копье или молния Асгарда, кто может сказать, а? Но если это задело меня, то, думаю, это же коснулось и ландветтира — и, скорее всего, всех коленопреклоненных и распевающих гимны, оставшихся на Форуме. И ты думаешь, этот одноглазый тиран пожалел кого-то из них? Или кто-нибудь из нас? Нар! Он защищает свою собственность, этого змея Нидхёгга, хотя с какой целью, я не могу сказать.
— Скажи в Настронде, когда упадет смертельный удар, — бормочет Гиф, как бы про себя, — что тебе не суждено дождаться Вигрида. — Он потирает подбородок, снова и снова повторяя слова. — Как ни крути, в этом есть что-то зловещее.
— И я так думаю. Как будто он собирается напасть на нас до того, как прогремит Гьяллархорн. Но почему? Мы умираем и возвращаемся, совсем как его драгоценные эйнхерии.
— Не знаю. — Гиф встает и смотрит на затянутое облаками небо, на огни Иггдрасиля, мерцающие за завесой. — Я не знаю, маленькая крыса. Ты прав, что боишься. И ты прав еще в одном: нам нужно добраться до Мимира и выяснить, что задумал этот старик, который оставляет воронов голодными, и кто стоит за твоим даром вечной жизни. Слишком много вопросов остается без ответов.
— Я дважды прав? — ухмыляется Гримнир. Он поправляет свой оружейный пояс, затягивая его потуже на поясе. — Маленькие чудеса, старый пьяница.
— Я схожу за Скади и кое-какими припасами, засвидетельствую свое почтение королеве, вон там. — Гиф кивает на двери Варгхолла. — Возьми своего любимого брата, готовься к путешествию. — Здоровый глаз Гримнира глядит на труп ублюдка Сеграра.
— Я подготовлю его, — говорит Гримнир с широкой улыбкой.
