На следующем повороте они встретили своего первого Истинного Сына Локи в красном плаще. Он был высок, как и большинство так называемых чистокровных каунаров, с желтоватой кожей, прямыми конечностями и бородой, похожей на плетеную проволоку. На нем была кольчуга из мелких колец; на бедре висел меч с золотыми узорами на желудеподобном навершии, рукоять была обмотана серебряной проволокой. Его красные глаза сверкали.
— Что это у нас здесь? — произнес он на чистом двергском наречии, а не на гортанном жаргоне скрелингов, родившихся в Мидгарде. — Нашел себе домашнего любимца, скраг? Или это подарок для нашего лорда?
Снага одарил каунара натянутой, лишенной юмора улыбкой.
Балегир, однако, был не столь осмотрителен. Он на мгновение остановился, повернулся к Истинному Сыну в красном плаще и оглядел его с головы до ног. Его мясистые губы скривились от презрения, его единственный глаз сузился, когда он издал низкий, грубый смешок.
— На мгновение, — сказал он, отвечая каунару на том же языке, — я подумал, что ты, возможно, один из лордов Каунхейма, в своей модной кольчуге и с безупречным клинком, пришедший поприветствовать меня. — Балегир сверкнул кривой усмешкой. — Но нет… слишком низкого происхождения. — Он показал Истинному Сыну свою широкую спину, возобновляя подъем.
Ярость исказила надменное лицо каунара. Он не мог вынести столько оскорблений. Со сдавленным криком он бросился за ними.
— Как ты смеешь?..
— Смею что? — взревел Балегир, надвигаясь на каунара. — Смею повторить твою жалкую игру в высокомерие? Ха! Ты называешь себя Истинным Сыном Локи, но я не помню твоего лица за высоким столом в тот вечер. Я был там, болван! Я взял кусок мяса из рук Спутанного Бога! Что получил ты, а? Объедки от слуги? — Балегир плюнул под ноги каунару. — Возвращайся к юбке своей матери, мальчик, пока я не отобрал у тебя эту сырорезку и не поколотил тебя ею.
Их перепалка привлекла внимание. Вверх и вниз по Лестнице, из переулков и дверных проемов появлялись каунары и скрелинги — среди них были женщины, их желтые глаза горели любопытством; в ответ на их невнятные вопросы раздавался приглушенный шепот. Красные плащи вспыхнули во мраке, когтистые пальцы искали эфесы и рукояти мечей.
— Сделай это, — сказал каунар, которому внезапная толпа придала храбрости. — Сделай это, и посмотрим, как далеко ты уйдешь.
— Ты хочешь испытать меня, так? — Балегир выпрямился во весь рост. — Ты думаешь, что успеешь обнажить этот срезатель маргариток прежде, чем я до него доберусь, а? И что потом? Ты проткнешь мне глотку? Отлично! Я сыграю в твою игру!
— У нас нет на это времени, — прошипел Снага.
— Ба! Манаварг подождет, коротышка, — прорычал Балегир, полуобернувшись к скрагу и при этом демонстрируя свою слепую сторону ухмыляющемуся каунару. Не в силах устоять, Истинный Сын Локи клюнул на эту наживку, как изголодавшаяся форель.
И, как всякая рыба, он не заметил крючка. При первом же скрежете железного лезвия каунара о серебряную горловину ножен, Балегир задвигался. Быстрый, как змея, он выдернул нож из-за потертого пояса, обмотанного вокруг талии Снаги. Изогнувшись, он нанес удар.
Сначала каунар просто стоял с наполовину обнаженным мечом, наблюдая, как концы его бороды падают на землю. Он поднял глаза и встретился с гневным взглядом Балегира, на его желтоватом лице было написано явное замешательство.
С лезвия ножа стекала тонкая струйка черной крови.
— Что ты теперь скажешь?
Каунар открыл рот, чтобы заговорить… и захлебнулся потоком крови, хлынувшей из перерезанных артерий в его горле. При последнем глотке воздуха из глубокого разреза на его трахее выступила черная пена. И когда его легкие наполнились кровью, каунар, наконец, пошевелился. Он, шатаясь, направился к своим товарищам. С его подбородка потекли струйки крови, когда он опустился на одно колено. Слишком поздно он попытался остановить поток крови, которая лилась из его тела.
Кольчуга звякнула, когда он повалился на бок и соскользнул на три ступеньки вниз, к лестничной площадке.
Балегир тщательно вытер клинок о бедро своих брюк из ткани и кожи, прежде чем вернуть его Снаге.
Реакция толпы была неоднозначной. Некоторые сердито смотрели на незваных гостей, бормоча угрозы и теребя рукояти. Другие усмехались в ответ на шутку или громко смеялись, доказывая, что, несмотря на свою хваленую кровь, такую чистую и незамутненную, благородные Истинные Сыны Локи обладали таким же жестоким чувством юмора, как и их кузены, рожденные в Мидгарде.
— Пойдем, крыса, — сказал Балегир, отворачиваясь от умирающего каунара. — Манаварг ждет нас.
Медленно, с напускной развязностью Балегир позволил Снаге провести себя сквозь толпу зевак и подняться по оставшимся ступенькам Лестницы.
