Судьба Одина полностью

— Я дарую тебе гостеприимство, Балегир Глаз. — Он жестом подозвал его поближе и указал на пустое кресло — несомненно, место Гангра. — Присоединяйся к нам, и мы посмотрим, что сможет сделать Каунхейм, чтобы исправить причиненное тебе зло. А ты, скраг, будешь ли ты требовать от меня милости за эту непрошеную услугу?

— Я ничего не прошу, — ответил Снага.

Манаварг приподнял бровь.

— Скраг без просьбы? Такого поворота событий я не ожидал. — Остальные рассмеялись. — Очень хорошо. Тогда иди, но недалеко. Возможно, ты мне понадобишься.

Кивнув, Снага повернулся и выскользнул из тронного зала. На пороге он оглянулся и увидел, как Балегир садится на предложенное ему место, принимая кубок с вином от слуги-скрага. В этот момент он понял, что этот жирный одноглазый ублюдок играет на них всех, как на дешевом ребеке.

Затем, растянув губы в натянутой улыбке, Снага прошел в прихожую; стражники закрыли за ним двери. Он был на полпути к наружным дверям, его мысли были далеко, когда Идуна, ведьма Каунхейма, выплыла из-за колонны и встала у него на пути. Он остановился, инстинктивно пригнувшись. Ведьма была светловолосой и бледной, в шелковом с серебром одеянии; ее пронзительные глаза сверкали, как цитрины, когда она, опираясь на свой ясеневый посох, пристально смотрела на него. Снага ответил ей взглядом, в котором кипел гнев.

— Что за пакость ты задумал, Трар, сын Траинна?

— Меня зовут Снага, ведьма. — Он попытался обойти ее, но она выставила посох, преграждая ему путь.

— Как бы ты себя ни называл, — промурлыкала она, — ты заплыл слишком глубоко, лезешь не в свое дело.

— Я такого не слышал, — ответил Снага. — Старик Манаварг сказал мне, что ты считаешь меня каким-то своенравным колдуном, который вытаскивает дьяволов из Воющей Тьмы и запихивает их в шкуры скрелингов. Если это так, почему бы тебе не встать на мою сторону?

Мгновение Идуна не двигалась. Ее желтые глаза сузились, затем, с саркастическим поклоном, она отступила с его пути. Снага прошел мимо нее, презрительно скривив губы… только для того, чтобы снова натолкнуться на барьер из ее посоха.

— Я могу прочесть тебя, как на руны на камне, маленький Снага, — тихо сказала Идуна. — Он причинил тебе зло, и ты собираешься преследовать его. Жажда мести написана у тебя на лбу.

— Ублюдку не сойдет с рук убийство моего друга! — прорычал скраг.

— Сойдет. — Идуна вздохнула. — Что-то защищает его, этого Гримнира. Что-то, что стоит выше всех нас…

— Выше тебя, может быть. Но я готов поспорить на последнюю каплю крови в этом тощем теле, что, как только этот червяк сойдет с этой проклятой скалы, его уже ничто не защитит. Как и всех нас!

Снага протиснулся мимо Идуны, отбросив ее посох в сторону. Добравшись до внешних дверей, он услышал за спиной голос ведьмы из Каунхейма.

— Только глупец выходит из Настронда в поисках расплаты.

Снага, мысли которого были далеко, не ответил.

НИ ОДНА дорога не вела из Ульфсстадира к скалистому берегу Настронда, обращенному к Иггдрасилю, но Гиф знал путь. Под небом цвета дыма, пронизанным золотыми, красными, оранжевыми и зелеными отблесками, он вел их через похожие на ножи хребты по заросшим козьим тропам; он уверенно шел через заросшие лесом долины, спускался вниз по осыпям из рыхлого сланца и оврагам, густо заросшим морозником и смертоносным пасленом, огибал руины вроде тех, которые Гримнир видел в бухте Гьёлль.

— Эй, ты, старый пьяница!

Гиф оглянулся на него. Гримнир и Скади шли бок о бок; между ними, искусно запряженный в ярмо, скованный и согнутый почти вдвое, ковылял Сеграр. Этот незаконнорожденный сын Балегира вернулся к жизни час назад, наполненный таким количеством мочи и уксуса, что хватило бы утопить целую деревню. Но, несмотря на всю свою бычью силу, Сеграру было не сравниться с изобретательностью Гифа. Тот научился обуздывать упрямых рабов у римлян, которым не было равных. Вкладом Гримнира стал кляп, который он засунул Сеграру в рот и завязал полосками, оторванными от его набедренной повязки. Это избавило их от ругани и криков. Но это была идея Скади накрыть его покрытую шрамами голову капюшоном из черной ткани. «Пусть он думает, что мы ведем его куда-то еще, — сказала она. — Скажи ему, что мы собираемся продать его Манаваргу в обмен на безопасный проход через Дорогу Ясеня». — Гримниру понравилась ее жестокая изобретательность.

Он кивнул в сторону руин:

— Кто претендовал на это место до нас, а?

— До нас? — эхом отозвался Гиф. — Ну, это немного загадочно, маленькая крыса. Я слышал, что эти груды камней были здесь, когда первый из нас проснулся с полным ртом земли Настронда и увидел место нашей вечности.

— Они выглядят… знакомыми.

Гиф остановился и уставился на заросшие мхом и плющом остатки древней стены, стоящей безмолвным стражем на вершине невысокого холма; ее камни были вырезаны из одной гряды и подогнаны без раствора.