— Мне и самому ничего толком пока не известно. Всё, что я помню, так это то, что мы готовились прибыть на военную базу, где требовалось моё личное присутствие, чего случается очень редко. Мы готовились к посадке на планету, но перед самым выходом из гиперпространства мои же собственные офицеры, двое из ближнего круга и четверо — из их охраны, усыпили меня в моей каюте. Самое последнее, что я помню, — это то, что все они очень резко поменялись в сознании и поведении. У меня создалось такое впечатление, что это не те, офицеры которых я знал. Позже я узнал, что два крейсера сопровождения так и не вышли из гиперпространства, а тот, на котором я прибыл, был взорван менее, чем через несколько минут после того, как меня увезли с него на военном шаттле. В итоге я проснулся после стазисной камеры у вас, в космопорте, в какой-то медицинской лаборатории, не зная, кто я, где я и что происходит. После возращения памяти я прекрасно всё вспомнил, в том числе и наше с вами знакомство. А теперь, полковник Саредос, я бы хотел узнать самое главное: как я был найден вами и почему вы начали выяснять, кто я? — закончив свою речь вопросом, Аргон Макариа уставился на Саредоса, ожидая ответа.
Саредос кивнул в знак согласия и, немного помедлив, заговорил:
— Вы были найдены в грузовом контейнере. Сам контейнер находился на нашем складе. Он попал туда с корабля, на котором, как оказалось, служил птолеанин, пропавший пять лет назад вместе с моим кораблём и командой того моего корабля. Мой сын Нориан оказался случайно в грузовой секции космопорта. Он там проводил для друга небольшую экскурсию, — пояснил Саредос, — и встретил этого птолеанина. Тот, безусловно, должен был его узнать, так как Нориан его не единожды видел и очень хорошо знает. Но этого не произошло. Мало того, по базе данных космопорта птолеанин проходит под иным именем. Кроме этого, информация о нём оказалась стёрта из базы данных моей компании. У Нориана закономерно возникла куча вопросов об этом птолеанине, который числился мёртвым… точнее, пропавшим. И, что очевидно, последнее, что он мог бы делать, — разгуливать как ни в чём не бывало по родному космопорту, в котором он когда-то работал. Нужно сказать, что Нориан довольно умный и любознательный ребёнок, хотя даже я не ожидал от него такой прыти… Он провёл своё расследование и только потом с обнаруженной информацией пришёл к моему управляющему компанией и другу. Его зовут Зорган.
— Значит, это я Нориану обязан своим спасением? — переспросил адмирал
— Да, ему. Если б не мой сын, то вас бы не нашли. И кто знает, куда отправится этот контейнер, в котором вы находились, дальше!
— Полковник, вы называете Нориана своим сыном, но мне известно, что это не так! — неожиданно выдал адмирал.
— Вы правы. В биологическом смысле он не мой сын, но сейчас он мой сын!
— Вы усыновили его? Я не видел никаких данных об этом, когда читал ваше досье.
— Их и не будет! Официально он не усыновлён. Так вышло, что на родной планете не должны узнать о том, что мы — я и он — живы.
— Хм… даже так… Вы знаете, кто его родители?
— Конечно, знаю. Я работал на них после своей отставки. Они погибли.
— Кто они, полковник? Точнее, чьим ребёнком является Нориан?
— Он сын барона-губернатора Картона и его жены.
— Это объясняет то величайшее состояние, которым вы управляете! Я видел ваш банковский счёт, и он огромен. На его фоне нам не совсем было ясно, для чего вам оказалась нужна мелкая компания, занимающаяся грузовыми перевозками.
— Компания — это прикрытие моего расследования.
— Какого расследования, полковник? Это как-то связано с моим похищением?
— Я не знаю, но некая… не слишком очевидная связь всё же присутствует. Для этого нам и нужно было вернуть вам память, чтобы выяснить всё от вас, а не сдавать вас сотрудникам имперской безопасности.
— Полковник, пожалуйста, ещё раз… Какое расследование? Чем вы занимаетесь, прикрываясь своей компанией? У вас слишком много тайн и непонятных моментов. Я хочу чётко знать, какое отношение имеет моё похищение к вам и вашим делам? — всё ещё не получив ответа, адмирал выглядел немного раздражённым.
