Вадерион даже не знал, смеяться ему или плакать. Выходило только злиться на себя самого. Теперь-то у него наконец-то сошлись все несостыковки в поведении Элиэн. Тут же, как назло, вспомнились его собственные упреки, что она могла ему возразить. Девятнадцатилетняя светлая эльфийка⁈ В Темной Империи в принципе до тридцати пяти никто дроу в серьез не воспринимал. Понятно, что сам Вадерион в семнадцать стал королем, но он — исключение. А Элиэн… Конечно, формально она взрослая, но по факту она слишком юна для брака с Темным Императором. Понятна теперь ее робость и нерешительность — она была еще молода, чтобы научиться давать отпор. А потом сам Вадерион «постарался», устроив девочке незабываемое путешествие в мир взрослой жизни. Настолько незабываемое, что она до сих пор вздрагивала и шугалась, когда он пытался взять ее сзади. Молодец, Вадерион! Проклятье, но кто знал⁈
«Ты мог бы знать, если бы спросил Тейнола не сейчас, а шесть лет назад», — резонно возразил себе Вадерион. Вот только он прекрасно понимал, что шесть лет назад его не интересовала светлоэльфийская принцесса и ее чувства, и не жалел он тогда о своих действиях, а оставил в покое лишь потому, что побоялся, что девчонка наложит на себя руки (и успокаивай потом короля Рассветного Леса, они ведь, светлые, совсем ненормальные). Вадерион слишком хорошо себя знал, чтобы укорять за прошлое. Он ведь не мог предугадать, что спустя время незаметная и ненужная ему эльфийка станет так важна, что ее чувства и мысли станут волновать его. Но теперь было поздно что-то менять, потому что молоденькая принцесса умерла, а вместо нее теперь была Элиэн Шелар’рис, его законная супруга и светлая эльфийка, которая с невозмутимым лицом смотрела на то, как орки на клановых боях убивают друг друга, вспарывая кишки, и могла треснуть его томиком романа за то, что он поднял на нее руку. И, казалось бы, все хорошо — она его ни в чем не винит, его устраивает то, что она, несмотря на возраст, ведет себя достойно, — но что-то изнутри царапало, заставляя Вадериона раз за разом возвращаться к мысли, что это с него началось убийство светлой и невинной девушки.
— Элиэн?
Она оторвала взгляд от книги и посмотрела на него своими ясными голубыми глазами. Раньше Вадерион не мог представить, что будет любоваться женщиной не своей расы.
— У тебя ведь скоро день рождения?
Она тут же нахмурилась, словно ожидала чего-то плохого — и это было еще одно напоминание о прошлом, когда он был для нее врагом.
— Да. И что?
Вадерион сдержал свое раздражение — сам виноват, что она его боится, сам и должен исправлять — и сел рядом с ней на диван, ловя запястье для ставшего уже традиционным поцелуя.
— Ничего. Я всего лишь хотел поинтересоваться, какой ты желаешь получить подарок? — задал вопрос Вадерион, немного увлекаясь и продолжая целовать прекрасную белую ручку Элиэн, поднимаясь все выше, благо широкие рукава платья позволяли это сделать.
После долгих размышлений он так и не придумал, что же можно подарить его супруге, и разумно рассудил предоставить выбор ей. К тому же ему демонически хотелось узнать, на чем остановит свой выбор Элиэн. Это могло многое сказать о ней. Что она пожелает получить от него? За восемь сотен лет у Вадериона накопился богатый опыт капризов любовниц, так что теперь он гадал, на чем остановит свой выбор его милый котенок.
Думала Элиэн долго, и Вадерион терпеливо ждал ее вердикта. Показалось ли ему, что она выглядела какой-то уставшей? Хотя от чего ей уставать?
— Тебя, — тихо произнесла она, смотря прямо на него и практически не мигая. — Я хочу провести этот день с тобой.
И все. Если бы можно было влюбиться второй раз, он бы сделал это прямо сейчас, потому что его котенок вновь с потрохами купил его всего лишь одной фразой.
— Конечно, — легко согласился он и поцеловал ее тонкое запястье, где бешено билась тонкая синяя жилка.
