Вадерион смотрел на спящую Элиэн. Ему, дроу, не нужны были свечи, чтобы рассмотреть что-то в полной темноте. Светлая спала и во сне выглядела еще моложе и невиннее, чем когда таяла от его поцелуев. Признаться, это был единственный момент вечера, который не вынуждал Вадерион скрипеть зубами от досады. Все обернулось еще хуже, чем можно было предположить. Несмотря на тщательно пестуемый образ безжалостного Темного Император, Вадерион не был таким уж бессердечным и чувство вины испытывал так же, как и другие живые существа. К примеру, когда его неверное решение стоило жизни сотням его воинам или когда его неспешность в войне привела к тому, что десятки детей темных оказались заперты в подвалах паладинов. Другой вопрос, что он никогда не признавался в этом, продолжая делать вид, что все было правильным и он не совершил ошибку. Однако от самого себя он правду никогда не прятал — только глупец не признает свои промахи. Сейчас был похожий случай, потому что больше не получалось отговориться холодностью и высокомерием, а также неразумностью светлой. Вадерион все же не был безусым юнцом и понимал, что в паре восемьсотлетнего мужчины, который за свою жизнь перебрал столько женщин, что сбился со счета, и невинной девушки, явно весьма молодой, бо́льшая ответственность лежала именно на первом. Он должен был позаботиться о своей партнерше, раз та не могла сделать этого сама, но ему было плевать на нее, а теперь приходилось расплачиваться грызущим изнутри чувством вины. Потому что он наконец понял все: и странную отчужденность Элиэн, и ее дерганность, и прокушенную до костей руку. Естественно, она будет смотреть на него с ненавистью. Но кто же мог предположить, что она окажется девственницей? В Темной Империи, не зря славившейся распутными нравами, невинную девицу не сыщешь даже с сотней факелов. С другой стороны, светлые наверняка большие моралисты, к тому же знатных девушек всегда берегут. В общем, Вадерион тот еще идиот. К такому выводу, увы, ему пришлось прийти. Теперь придется решать проблемы, которые он создал сам. Потому что он прекрасно помнил мальчишек из подвала Великого паладина де Гора: из десятка выжил лишь один, но и он на всю жизнь остался со шрамами, которые так и не залечило время. Стоило ли Вадериону тратить время и возиться со сломанной им же светлой? Ответ приходил сам собой, как только он встречался взглядом с голубыми глазами, в которых горел вызов. Такая маленькая, слабая — он двумя пальцами ей шейку сломает, — но все равно борется с ним. Давно ему не бросали вызов, и никогда это не делал настолько слабый эльф. За это он даже уважал Элиэн: она была бойцом. Будь она мужчиной, Вадерион ввел бы ее в свой ближний круг, как Сайла, Тейнола, Ринера и других. Он всегда ценил в первую очередь силу духа. Но Элиэн не была мужчиной или даже воином, она была слабой женщиной. Женщиной, которая первая видела в нем не могущественного Императора, а просто мужчину, со своими достоинствами и недостатками. Причем последних в ее глазах было намного больше. Она не воспринимала его как ценный приз и как лучшего из мужчин. Демонов Глубин ему в Империю, да любая из его любовниц отдала бы все, только чтобы выйти за него замуж. Элиэн воспринимала это как кабалу, и Вадерион осознавал, что это бесит его больше всего. Это задевало его мужскую гордость и требовало доказать, что она ошибается. Он понимал, что начинает вести себя как тот самый безусый юнец, но не мог, просто не мог оставить все как есть. Как она смеет сомневаться в нем? Называет уродом и смеется едва ли не в лицо! При этом в открытую дрожит и боится, что он вновь ее изнасилует. Чудесное сочетание, в котором Вадерион уже запутался. Одно он знал точно: будь у него возможность, он поцелует эту милую эльфийку еще раз — потому что невыразимо приятно видеть, как нахальство и упрямство сменяются в ее глазах на растерянность и полное подчинение ему.
Уже засыпая, Вадерион подумал, что, пожалуй, поиграет с Элиэн. Конечно, со временем она ему наскучит — слишком она неопытная, чтобы привлечь его интерес надолго, — но пока он все же потратит на нее немного своего времени. Невинная овечка, попавшая в лапы большого серого волка. Вадерион мысленно рассмеялся. И ее Стефали называла угрозой?
В этот момент спящая рядом Элиэн шевельнулась, и даже в темноте Вадерион разглядел очертания кинжала на ее бедре под платьем. Тут же вспомнилась буря в кабинете и слова Стефи о ноже у горла. Что ж, возможно, он поторопился с выводами, и девчонка может быть опаснее, чем кажется, пусть это и выглядит невероятным.
С твердой уверенностью, что с его чутким сном он легко успеет предупредить удар — даже если овечка решится воспользоваться его беспомощностью, — Вадерион уснул… чтобы проснуться от ощущения чужого взгляда. Он мгновенно распахнул глаза и увидел стоящую над ним Элиэн с ножом в рук. Молниеносно рванув эльфийку на себя, он перевернулся, придавливая ее к кровати и сжимая руку с ножом.
— Не трогай меня, — выкрикнула она, пытаясь вырваться из его стальной хватки.
