— Они намного лучше людей, — не согласился Вадерион, наливая себе еще вина. Элиэн мотнула головой, отказываясь от добавки: конечно, она не голодна и лишний бокал не повредит ей, но все равно не следует рисковать. Еще раз оказаться в постели Вадериона она не желает — и так с дрожью вспоминает тот поцелуй в кабинете. Она тогда чуть не умерла от страха и отвращения, а темный, кажется, решил, что ей нравится. Нравится⁈ Она представить себе не могла, что бы по доброй воли вновь лечь с ним. Хотя поцелуи — особенно когда он был нежен — ей начинали нравится. Иногда она даже жалела, что не может стереть из памяти те первые два месяца их супружеской жизни. Но, к счастью, Вадерион держал слово и больше к ней не приставал, даже перестал намекать. Теперь их отношения приобрели больше деловой характер, когда она пыталась проявить о нем хоть капельку заботы, а он, как типичный мужчина, яростно отбивался и делал вид, что не нуждается в подобных глупостях, при этом принимал ее заботу как должное. С этой точки зрения Вадерион был таким обычным. Простым и понятным. Жаль только, что это была лишь одна из граней его личности. Император всегда остается Императором, и сколько бы Элиэн не старалась подстроиться под него, она понимала, что не сможет надолго удержать интерес Вадериона. И сегодняшний разговор это подтвердил.
Элиэн уже заметила, что Вадерион не любитель болтать попусту, но о своей Империи он мог говорить часами, попивая свой любимый кофе. Эту гадость (по мнению сладкоежки Элиэн) выращивали на юге Империи, и Вадерион пил ее постоянное — если на столе, конечно, не было его любимого ледзерского. Элиэн как-то попробовало этот кофе и едва не заплевала весь стол. А Вадерион лишь посмеялся над ней и продолжил пить свою черную гадость, рассказывая об Империи. На его счастье ей было действительно интересно его слушать, так что их встречи проходили не только ради кормежки одного упрямого темного. Вот и сегодня Элиэн расспрашивала его про кланы орков, пока разговор не перешел на традиции и устои.
— У орков, как и у всех темных, сильны семейные узы. Крайне сильны.
— У всех темных? — с сомнением переспросила Элиэн. Взгляд ее многозначительно прошелся по Вадериону. Тот усмехнулся. Она уже заметила, что он никогда не улыбается, чаще просто ухмыляется, чуть изогнув уголки губ в презрительной либо надменной насмешке. Как сейчас.
— Надо различать семью и остальных. Вы, светлые, часто путаете эти понятия. Семья — не всегда кровные родичи, это твой ближний круг, я бы даже сказал, ближайший. Возлюбленный или возлюбленная, дети, сестры и братья или наставник — все зависит от одного, от любви.
— Надо же, я думала что вы, темные, отрицаете все светлые чувства.
— В этом ваша ошибка, светлые. Любовь присуща всем мирским существам. Мы, темные, вовсе не отрицаем ее существования, просто не распыляем ее на всех.
— Я поняла: есть избранные, которых вы любите всем сердцем и ради которых вы готовы на все, а есть остальные, к которым вы безразличны и жестоки.
— Ты точно уловила суть.
Элиэн ничего не ответила на эту похвалу, лишь пригубила вино — без него такие разговоры вести не получалось.
— А я? — она все же не удержалась от вопроса и тут же пожалела — Вадерион смерил ее привычно жестоко-насмешливым взглядом.
— Естественно, не ближайший круг. Ты всего лишь мне интересна. Таких безумных светлых я давно не встречал.
Элиэн уже начинала понимать, что даже если Вадерион не имеет привычки избивать женщин, то унижать их он очень любит. Недовольная поворотом разговора и собственной глупостью, позволившей ей задать этот вопрос, она решительно поднялась.
— Знаешь, Вадерион, ты один. Совершенно один. И таким и останешься, потому что тебе лень поднять свой величественный зад и постараться найти кого-то, кто стал бы тебе любимым.
Он мгновенно оказался рядом с ней, его глаза полыхнули не багровым — алым.
— У меня высокая планка, — зло процедил он, останавливаясь в паре дюймов от него. — Я не размениваюсь на шлюх и глупых девиц.
Вадерион был безумно зол, просто стоять рядом с ним было тяжело — его окутывала аура Тьмы и ярости, — но Элиэн осталась на удивление спокойной.
— Я учту, — сдержанно произнесла она и удалилась, чувствуя спиной горящий алым взгляд. Одна из служанок-орчих рассказала, что так бывает, когда дроу охватывает сильная злость или возбуждение. Что ж, хотя бы одно яркое чувство она сегодня ему обеспечила.
— Элиэн, — уже у двери окликнул ее Вадерион. По его голосу нельзя было понять, насколько он зол. В отличие от большинства живых существ, Вадерион не психовал, не орал и не громил мебель, но от его взгляда становилось жутко. Как палач, который уже вынес приговор жертве.
— Элиэн, через месяц состоится прием в честь Дня Кровавой Луны. Я хочу, чтобы ты им занялась.
Элиэн послушно кивнула.
— И еще. Я переговорил с Ринером и другими, чтобы теперь со всеми «гениальными» и лишними вопросами они приходили к тебе. Мне не досуг решать бытовые проблемы замка, когда есть ты.
Элиэн вновь кивнула и молча удалилась. Холод ледяной тишины, повисшей между ними, можно было ощутить кожей.
