Судьба принцессы полностью

Сегодня Элиэн много узнала и многое поняла. Теперь осталось придумать, что с этим делать и как ей все же выжить в этом мрачном месте.

Праздники — тема индивидуальная для каждого народа. У людей, к примеру, их было великое множество, а вот в Рассветном Лесу отмечали лишь неделю Памяти. Хотя праздником назвать это было сложно, скорее, поминание усопших, о котором в королевском дворце часто забывали. Но то был Рассветный Лес, вотчина одной расы, а вот в Темной Империи, которую населяло великое множество самых разных народов — от орков и троллей до дроу, вампиров и свалгов — к вопросу праздников подошли с другой стороны. Как успела выяснить Элиэн у достопочтенного библиотекаря Гырызтарга, Темный Император не запрещал каждой расе отмечать свои праздники, но и не делал какие-либо из них обязательными, однако, стараясь сохранить единство столь огромного и многонародного государства, ввел День Кровавой Луны. Этот праздник отмечала вся Империя в конце второго месяца осени. История происхождения его была достаточно интересна и отсылала ко временам войны Света. Тогда, отступая к стенам Рестании, паладины Ордена Света и союзные войска Рассветного Леса и людских королевств, решили прибегнуть к старому и страшному заклинанию, чтобы победить наступающую армию Тьмы. Это было древнее колдовство, которое в руках Великого паладина Дареса де Гора стало оружием против его же создателей. Небо вдруг почернело, и на нем взошла Кровавая Луна. Она свела с ума всех темных: вампиры умирали от жажды; ликаны начали превращаться и набрасываться на своих же сородичей; такая же участь постигла оборотней; орки и тролли впали в состояние берсеркеров; свалги принялись терзать окружающих отросшими клыками; даже темные эльфы словно обезумили и потеряли контроль. Это была страшная ночь, однако сильные духом воины смогли сопротивляться действию Кровавой Луны. Наутро армия Тьмы с новыми силами атаковала светлых. Спустя всего месяц война закончилась падением Рестании и смертью Великого паладина, а новоявленный Темный Император провозгласил праздником День Кровавой Луны — в честь стойкости воинов Тьмы.

Насчет этой сомнительной даты и причины у Элиэн были свои мысли, но в целом идею Вадериона она понимала. Жаль лишь экскурс в историю никак не мог помочь ей с устройством приема. А проблем, как оказалось, было великое множество. Раньше подготовкой к приему занимались Алеса с Ринером, но теперь, с легкой руки Вадериона, все перешло на Элиэн. И если Советник, с которым она, к счастью, не пересекалась, никакого недовольства не высказывал (зная Вадериона, можно было предположить, что свалгу просто некогда), то управляющая свой протест заявила сразу. Затишье в среде прислуги, возникшее в тот месяц, что Элиэн сблизилась с Вадерионом (если это можно было так назвать), тут же прервалось. Вернулись мелкие каверзы — пролитая на наряды вода или недоприготовленный завтрак, — и появились более крупные — Алеса совершенно не собиралась помогать с устройством приема. Она, видимо, считала, что без ее помощи Элиэн и вовсе не справится. Не учла тех самых служанок-орчих, которые тоже из года в год принимали участие в подготовке к приему. Конечно, лучшей помощью были бы советы тех, кто все это устраивал, но при данных обстоятельствах и подсказки слуг были бесценны. Поняв, что Элиэн более-менее разобралась с задачами приема и начала воплощать все в жизнь, Алеса и ее «чудесные» дроу перешли к следующему этапу своего плана, принявшись саботировать все, что делала принцесса. Прием в честь Дня Кровавой Луны проходил в замке, в большом зале, специально отведенном под такие масштабные события. В отличие от Рассветного Леса, здесь не было танцев, зато имелась музыка и те же самые закуски, которые слуги разносили между гостями. Мебели не было, все стояли и беседовали, потом Император произносил речь и прием заканчивался. В общем, ничего необычного, за исключением местных особенностей. К примеру, кровавых стейков для ликанов и оборотней, сушеных овощей для троллей, эля для орков и проклятого ледзерского вина для Императора. Все это приходилось доставать и готовить в условиях настоящей войны. И Алеса, и Элиэн понимали, что в случае провала приема последней не избежать гнева Вадериона. Тот в этот месяц значительно охладел к собственной жене, и время перемирия закончилось. Хотя Элиэн продолжала исправно подкармливать мужа и его секретаря, пока те не умерли от голода. Иногда мужчины, даже самые могущественные, ведут себя так глупо и предсказуемо. Но, конечно, Элиэн не питала глупых иллюзий в отношении собственного мужа, тем более он сам расставил акценты: она для него никто и выгребать в этот дикий шторм ей предстоит одной. Если не сможет — ее ждет смерть. Такого мотиватора было вполне достаточно, чтобы Элиэн старалась, очень старалась. И задержки поставок, и «заболевший» повар, и неразосланные приглашения — ничего не могло ее остановить. Месяц бессонных ночей и тысячи убитых нервов, зато прием не был сорван.