Магия была, наверное, самой изменчивой и разнообразной материей в мире. Никто не мог до конца познать ее суть. Она была многолика и многогранна. И все же ученые из прославленной рестанийской Академии Трех Солнц разделяли магию по видам — здесь ее было бесчисленное множество — и по носителям — маги, чернокнижники, колдуны и ведьмы. Как можно было догадаться из названий, последние трое заклинателей относились к темным. Хотя и среди первых были исключения. К примеру, у дроу маги — или чародеи, как их называли сами темные эльфы — применяли преимущественно заклинания разрушений, основанные на силах Тьмы. Как Стефалия — она была одной из самых сильных чародеек Темной Империи.
— Жаль, что у кочевников нет магов, — вздохнула леди Вал’Акэш вечером, отдыхая в палатке Императора.
Сидящий рядом Вадерион пригубил вино и лениво заметил:
— Будь у них маги, нам было бы сложнее победить
— Разве ты предпочитаешь легкий путь? — удивилась Стефали, закидывая ногу на ногу. На войне ли, в мирное время — она всегда одевалась одинаково: черный кожаный костюм с серебристым узором и меч на поясе. В Темной Империи женщины, даже самые воинственные, редко одевали брюки, это было непринято, но Стефи, как и всегда, шло. Даже в мужском наряде она оставалась воплощением женственности.
— Не пялься на меня так, Вадерион, у тебя есть жена.
— Что, жена? — со смешком ответил дроу, ставя на складной столик пустой кубок. Иногда они со Стефи (чаще для того, чтобы позлить Ринера) разыгрывали влюбленную пару, начиная приударять друг за другом. Но сейчас старая подруга не поддержала правила игры.
— Супруга твоя, перед миром и Тьмой.
Вадерион поморщился и налил себе еще вина.
— Ее здесь нет. К тому же все это относительно.
— Ты так активно хочешь сбросить оковы супружества. Не слишком ли ты вовлечен в мысли об этом, Вадерион?
— Какой высокопарный тон, леди Вал’Акэш. Сочиняете поэму?
— Опять скрываешь за насмешкой истинные чувства, — покачала головой темная эльфийка.
— Ты сама такая.
— Это да, — рассмеялась Стефали и отняла у Вадериона кубок с вином. — Хорошая сегодня была битва, но не чета тем, что гремели раньше, в нашей молодости, — посетовала она, допивая вино. — Помнишь осаду Рестании? Самую первую? Или битву при Шермской низине? А освобождение часовни?
— Светлые это освобождением бы не назвали, — ухмыльнулся Вадерион, забирая пустой кубок обратно себе.
— Ох, ну когда же мы слушали мнение светлых?
Палатку Императора поглотил смех. Вадерион все же сжалился над подругой (и над собой) и наполнил ее кубок вином.
— Я-то с тобой согласен — это даже не битва, так, мелкая бойня, — но остальные не заметят разницы. Сейчас не осталось никого из нас, из старой гвардии.
— Почему же? Я, отец, Ринер с Тейнолом? Последних, кстати, не хватает.
— Особенно, твоего отца.
— Ох, ну не язви же. Я имела ввиду твою неразлучную парочку близнецов.
— Я бы так их не назвал. Они совершенно не похожи?
— Это да, зато таскаются за тобой одинаково. Я даже скучаю по вечно недовольной морде Ринера и щенячьим глазкам Тейнола.
Вадерион не выдержал и вновь расхохотался. Стефи умела поднять настроение, и вечер с ней пролетал незаметно.
— Я тоже не отказался бы от их компании. Как в старые добрые времена. Помнишь, войну Света? Такое пафосное название, только светлым оно могло прийти в голову. Обычная резня людей орками и орков людьми, приправленная фанатизмом этого ублюдка де Гора.
— Восемьсот лет прошло, а ты все также гневаешься.
— Он заслужил кары более жестокой, чем смерть. Но есть вещи и люди, о которых лучше не пачкать руки. Пусть его судит его благословенный Свет, мы же продолжим жить во Тьме.
— Ринер бы с тобой не согласился.
— Да, обязательно что-нибудь бы возразил. Он не отбивает роль Советника, ты не находишь?
— И все же он лапочка, разве нет?
— Сказала та, что грызет ему глотку при каждой встрече.
— Великое видится на расстоянии… Почему ты не позвал Ринера с Тейнолом? Думаешь, Тени Тейнола не справились бы без своего бессменного главы?
— В подручных Тейнола я уверен, но на кого мне было бы оставлять Империю, если бы я забрал Ринера?
— На Элиэн.
Наверное, впервые в жизни выдержка изменила Вадериону, и он поперхнулся, едва не облив вином и себя, и подругу, и стол. Стерев с губ алые капли он с подозрением посмотрел на Стефали, но та оставалась совершенно,
— Ты издеваешься?
— А что? Супруги часто выступают в роли соправителей.
— Элиэн? Она? — переспросил Вадерион и принялся объяснять недоумевающей Стефи, почему она не права. Спустя минут десять до него дошло, что его никто не слушает. — Стефали, задерите меня демоны Глубин, я понимаю, что ты моя старая подруга и можешь хамить прямо в лицо, но можно было хотя бы из вежливости сделать вид, что ты меня слушаешь⁈
— А? Вадерион, я слушала. Знаешь, ты так долго говорил… — она покачала головой. — Выпьем же за женщин, чьи недостатки мужчины ищут так упорно?
