Судьба принцессы полностью

— Все смеешься? — вопреки обыкновению Вадерион никак не мог успокоиться, хотя никогда не отличался несдержанностью. Но сейчас он буквально кипел от злости. — Хватит, поговорим о чем-нибудь более приятном.

Однако Стефалия его призыв не поддержала, она словно опять его не слышала. Когда молчание затянулось, а терпение Вадериона было на исходе, он собрался было уже деликатно (все же подруга) выставить ее из своей палатки, но тут она задумчиво, с грустью произнесла:

— С тобой так сложно. Даже я долго не выдерживаю. По-моему, Императором ты стал еще при рождении.

С этими словами она поднялась и вышла. Вадерион долго сидел и смотрел ей вслед, допивая ставшее враз невкусным вино.

— Не при рождении, Стефи, а когда убил непобедимую Матерь и понял, что ничто в этом мире не абсолютно. И все же я лучше большинства, и большинству придется с этим смириться.

На следующее утро армия Темной Империи отправилась дальше, вглубь человеческих земель. Вадерион ехал впереди, рядом с ним привычно устроилась Стефалия на своей верной боевой пантере. Они мирно беседовали о дисциплине орков, новой стратегии Ордена Света и самых эффективных видах пыток. Вадерион ничем не подал вида, что его зацепили слова подруги. Неприятно было признавать, но столь яркое признание заставило его о многом задуматься. Он никогда не изменит себе, раз ступивший на тропу лидера, там и остается, однако слова Стефи все равно царапали сознание. Он-то думал, что ближе Ринера, Тейнола и — в особенности — Стефалии у него темных нет. Ради них он готов был поступиться некоторыми принципами. Не всеми. Стефи придется и дальше терпеть его. Это ее проблемы.

Рядом послышался вздох.

Вадерион чуть наклонился вперед и одними губами прошептал:

— Продолжение вчерашнего?

— Нет, я думала о семье, — призналась Стефали, глядя вдаль. — Я люблю шум битвы, лязг клинков и брызни крови. Здесь живет моя душа, так было раньше, так будет всегда, но сердца всех разумных существ устроены так, чтобы скучать по родным.

Вадерион тоже задумался. Семья… Ему было не к кому возвращаться. Единственная выжившая сестра давно разорвала все связи, а других Вадерион так и не смог создать. Признаться, в молодости это так его не злило. Тогда он, как и говорила Стефи, жил войной, битвой. Потом много времени заняло строительство — во всех смыслах слова — его Империи. Но постепенно мысли о создании семьи, своей семьи посещали его все чаще. Он никогда, в противовес многим, не боялся и не избегал этой дополнительной ответственности. Ему хотелось быть отцом, иметь сына или даже нескольких. Может быть, дочь. Растить их и учит всему так же, как это делал его отец. Потому что смысл что-то строить, создавать в этой жизни, если это некому оставить? Вадерион был так воспитан и, несмотря на весь его непростой жизненный путь, отрекаться от своих принципов не собирался. Однако добиться желанной цели не мог. Вадерион привык все получать — иногда он прикладывал в тысячу раз больше усилий, чем другие, но всегда добивался желаемого. Он победил светлых, он построил свою, Темную Империю, однако вот достойную спутницу жизни встретить не удавалось. Любовниц, содержанок и просто авантюристок — их было полно, но все они не устраивали Вадериона, желавшего видеть подле себя в первую очередь помощницу, а потом уже женщину. Женщин у него было полно, и он прожил достаточно долго, чтобы начать видеть в них лишь пустых кукол для удовлетворения зова плоти. Большего они никогда не получали, а те, кто все же заслуживал если не приязнь Вадериона, то хотя бы уважение были всего лишь его подданными, никогда не стремившимися к большему. А чувства же, та самая прославленная всеми любовь, никогда не трогали холодное сердце Вадериона. В итоге время шло, а он, как и сказала однажды Элиэн (чтобы ей там жилось прекрасно без него), оставался один. Без любимой и детей. Традиции Империи, ставшие практически законами, не позволяли заводить ребенка «на стороне». Так исторически сложилось, что ни у темных эльфов, ни у орков и троллей, ни — даже — у немногочисленных свалгов не приветствовались незаконнорожденные. Тьма плохо относилась к таким детям, а общество Темной Империи — еще хуже. Но для родителей это означало конец репутации. Ни один лорд и леди не будут считаться такими, если у них обнаружится бастард. Даже к полукровкам — тоже редкость для Империи — отношение было мягче. Поэтому, кстати, Вадерион подозревал, что Стефалия в свое время рискнула пойти против воли отца и вступить в брак с тем, кого никогда не одобрило общество. Зато их союз скрепила Тьма, а дитя признали все…

Мысли тут же перекинулись на его собственный брак. Теперь у Вадериона была законная супруга, выбранная не им, а Судьбой или Тьмой, или Забытыми Богами. А может быть, Светом. Вот только что теперь делать? Он, конечно, потерпит, не романтично настроенный юнец, но мысль о том, что он до конца своих дней связан со слабой светлой эльфийкой удручала. Если только конец ее дней не наступит раньше…