Судьба принцессы полностью

— Темных ночей правителю Темной Империи. Дети Шарэта посланы были волей Забытых Богов и короля своего, дабы почтить вас, ваше императорское величество. Палящее солнце пустыни не смогло бы остановить нас на пути к вам, чтобы преподнести в дар великое сокровище, ибо только оно может сравниться с тем даром, который ваше императорское величество сделает нам, отпустив на волю нашего благословленного Забытыми Богами короля, — на этом моменте эльф наконец прервал свой монолог, порадовав всех присутствующих его краткостью, и сделал жест соотечественникам открыть шкатулку, которую до этого держал один из них. Совсем еще юный пустынник сделал несколько шагов вперед и, преклонив колено, распахнул верхние створки резного малахита. Присутствующие в палатке темные эльфы — сестры Лар’Шера и еще пара лордов помельче — ахнули, не удержались ни сдержанные Нельгелла с Нивеной, ни мужчины, и даже Гортог с одним из тролльских вождей переглянулись. Ни один мускул не дрогнул на лице Вадериона, когда он увидел кровавые самоцветы, которые возлежали — по-другому не скажешь — на бархатной подушечке. Неограненные, неидеальные — несведущему они показались бы пустышками, но даже его взор оказался бы прикован к этим камням. Кровавые камни — так их называли. Эти уникальные самоцветы можно было найти лишь среди залежей лосской руды на далеком юге. В мире было известно лишь о двух таких камнях: один украшал корону правителей Керианы, страны драконов, а второй бы инструктирован в королевскую усыпальницу в Вечном — теперь уже Проклятом — Лесу, где когда-то жили первые эльфы. Существовала даже легенда, что кровавые камни — это застывшая кровь погибшего много лет назад великого правителя темных, который, якобы, когда-то смог победить всех светлых. Так как после Великого Нашествия таких уникумов в истории не наблюдалось, а что было до вторжения демонов, неизвестно, то легенда так и осталась легендой. Тем не менее, кровавые камни, несмотря на их загадочное происхождение, оставались самыми редкими самоцветами в мире. К тому же, как и лосская сталь, они обладали поразительным свойством поглощать или отражать магию, защищая своего владельца. И последнее — они действительно были красивыми, это признал даже далекий от всего подобного Вадерион. Камни притягивали взгляд — и это в необработанном виде!

Император внешне остался равнодушным, но мысленно совершенно вульгарно присвистнул, разглядывая тринадцать кровавых камней. Ходили слухи, что пустынные эльфы нашли в залежах еще один самоцвет, и тот, якобы, хранится в королевской сокровищнице в Шарэте. Но тринадцать камней! Поистине Эграл сумел удивить — еще и тем, что смог заставить подданных обменять свою жизнь на эти бесценные камни: голова ни одного правителя не стоила их.

А пустынный эльф, меж тем, дав темным в полной мере осознать, что они видят перед собой, продолжил:

— Эти драгоценности предназначены вам, ваше императорское величество. Уверен, они лишь приумножат ваше величие, украсив ваше чело.

Вадерион смотрел на говорившего, но представлял бледную шею, на которой лежат в темной оправе переливающиеся багрово-алым камни. Этот военный трофей лучше всего украсит его супругу. Вот бы еще Элиэн оделась нормально, такие мрачные камни не пойдут к ее светлым балахонам. Вадерион даже мысленно вздохнул: ему хотелось видеть свою супругу в своем цвете. А лучше — без всего.

«Да, все же война затянулась, — подумал Вадерион, наслаждаясь даже не видом камней, а тем, как он преподнесет их своей женщине. — Интересно, Элиэн оценит?»

Вопрос был хороший, ведь светлая эльфийка, кажется, не только совершенно не воспринимала Вадериона как исключительного мужчину, Темного Императора, но и к материальным благам, окружающим его, была равнодушна. И все же, он надеялся, что она будет польщена и оценит, что ее супруг смог сделать. Правда, что-то внутри подсказывало Вадериону, что даже кровавые камни не смогут этого сделать. С одной стороны, его это задевало, а с другой — подстегивало. Вадерион чувствовал азарт: война ненадолго подавила его, но теперь, когда она практически осталась позади, он разгорался с новой силой. В чем-то Стефи была права — Элиэн необычная. Возможно, с возрастом — она ведь явно очень молода — она станет решительнее. Потом вспомнился разбитый витраж, и Вадерион вновь засомневался: кажется, решительнее уже не нужно.

Пока Император думал, все, включая пустынных эльфов, ждали. Темные все не могли насмотреться на камни, особенно леди Лар’Шера (все же женщины всегда остаются женщинами), а подданные Эграла молча взирали на того, от кого зависела судьба пусть не их народа, но точно их короля. Наконец Вадерион пришел к выводу, что выдержал достаточную паузу, и величественно кивнул.

— Я принимаю ваш дар. Камни поистине бесценны, они дороже головы вашего короля, поэтому я дарую ему свободу, а также позволю всем жителям пустыни покинуть центральные земли и даже не продолжу истреблять вас. Сегодня вы купили свои жизни.