— Ринер, — безошибочно угадал Вадерион. Элиэн поджала губы и тут же принялась объяснять:
— Я сама виновата!
— Ты еще и оправдываешься⁈
— Ты не понимаешь! Я его спровоцировала, все началась из-за этого Последнего суда, — лихорадочно говорила Элиэн, запустив пальцы в волосы и ероша их еще больше. — Я больше не могла смотреть, как он рубит головы всем подряд. И я сказала ему об этом, он, конечно, разозлился, ужасно, что я занялась самоуправством. Но я готовилась, Вадерион, клянусь тебе твоей Тьмой. Я читала твои записи, я все подробно разбирала… Я… Я… Вадерион? — позвала она, поняв, что он ее не слушает. А потом она встретилась с ним взглядам, и в ней остался лишь страх. Только бесконечная выдержка позволила ей спокойным голосом произнести:
— Я устала, лягу спать, — и упасть на шкуры, отвернувшись от Вадериона и чувствуя спиной его прожигающий взгляд. Ей давно не было
Спустя долгие полчаса Вадерион тоже лег, и тут же в напряженной тишине раздался его голос — привычно недовольный с легкой насмешкой:
— Замерзла?
Вопрос был не праздный — она легла достаточно далеко от костра.
— Мне здесь удобнее, — это не была ложь, ей действительно было удобнее вдали от Вадериона. Если понятие даль применимо к шатру два на два метра.
Однако муж ее был иного мнения, и ее грубо дернули к себе утыкая носом в широкую мужскую грудь.
— Спи, — приказал Вадерион,
«Не обманывай себя, — напомнила она себе. — Еще неизвестно, как он накажет тебя за самоуправство на Последнем суде».
Да, она могла бросать вызов Ринеру, но, на самом деле, прекрасно понимала, что в борьбе за мнение Вадериона скорее всего победит его старый боевой товарищ и советник, которому муж настолько доверяет, что оставляет на него Империя, чем жена, которая годится только для пары ночей развлечений и рождения наследника.
