— Тише, котенок. — Он коротко поцеловал ее во внутреннюю часть бедра и мягко развел ноги. Она почувствовала его горячее дыхание, после того, как он порвал на ней давно мокрое белье. Влажный язык коснулся истекающего лона, и она тихо вскрикнула, тут же зажав себе рот рукой. А он продолжал издеваться на нею, нежно лаская ее
— Вадерион… — тихим стоном сорвалось его имя с ее губ. Одна его рука скользнула вверх, обнажив грудь и принявшись терзать ее и без того чувствительные соски, а большим пальцем второй он начал поглаживать ее клитор, не переставая проникать языком в каждую складочку, собирая каждую каплю, буквально целуя ее…
Мир сузился до них двоих, разгоряченных, в этом нелепом орочьем шатре — и тут же сознание разорвало от молнии удовольствия. В ушах стучало так, что она не слышала даже треска горевшего рядом костра, лишь мимолетное прикосновение к плечу позволило ей определить, что Вадерион лег рядом. Наконец слух вернулся к ней, а перед глазами перестали крутиться черные точки.
— Начинаю понимать…
— Что? — с ленцой поинтересовался Вадерион, пылающим алым взглядом рассматривая ее из-под полуприкрытых век.
Элиэн тут же поспешила прикрыться, неловко запахнув платье и опустив задранный едва ли не к голове подол.
— А мне так нравилось.
— Не сомневаюсь.
— Так какое озарение посетило мое скромную женушку, когда она бурно кончала от моего языка?
— Вадерион, как Император может столь грязно выражаться?
— Во-первых, я не всегда подвизал в столь непривлекательном для тебя титуле, во-вторых, в постели я не вижу причин изображать прилежание. Если у меня встает от твоих стонов, я так и скажу, котенок, и попрошу тебя стонать громче. Тоже хочу кончить.
— Я тебе обеспечу! — прошипела красная, как глаза Вадериона, Элиэн, нависая над мужем, и только для того, чтобы заткнуть его поток пошлостей (а еще потому, что ей тоже хотелось услышать его стоны), она с многообещающим выражением лица спустилась ниже. Но как только взгляд ее уперся в бугор на штанах под поясом, вся решительность куда-то испарилась. Зато за взгляд Вадериона можно было отдать душу. Она сглотнула и неуверенно произнесла:
— Говори… если что-то не так… будет… — последнее слово она прошептала, пряча лицо за волосами.
— Не переживай, молчать не буду, — насмешку испортило возбуждение, от которого голос Вадериона упал до хрипоты.
Элиэн щелкнула пряжкой, заливаясь румянцем хуже прежнего, и высвободила возбужденную плоть. Заставляя себя не обращать внимание на пылающий взгляд Вадериона, она склонилась к черному перевитому венами члену и слизнула выступившую на головке белесую каплю. Странный вкус, но не противный. Подавив в себе желание захихикать, как девчонка, она вновь лизнул член, но уже больше, потом обхватила губами головку. Дыхание Вадериона участилось, его было слышно даже через треск костра. Элиэн пошире открыла рот и, стараясь не зацепит зубами нежную плоть, заглотила член. Головка неприятно уперлась в гортань, а ведь это был даже не весь! Как он в ней помещался⁈
Отвлечься было не лучшей идеей — она все же царапнула зубами, и Вадерион зашипел:
— Не кусайся!
Выпустив изо рта его твердый, как камень, член, она фыркнула, стерла с губ слюну и вновь заглотила его.
— Двигайся уже, — это было похоже на мольбу, и Элиэн, смирившись, начала насаживаться горлом на его член. Дышать было тяжело в таком резком темпе, головка постоянно упиралась в гортань, вызывая рвотные позывы, а вязкая слюна размазывалась по лицу, но прерывистое дыхание Вадериона — почти на грани стона — стоило всех неудобств.
Она выпустила член изо рта, вызвав разочарованно-разъяренный вздох супруга, и тут же принялась вылизывать блестящий от ее слюны и выступившей смазки член. Когда она надавила кончиком языка на уретру, Вадерион все же застонал, хотя так тихо, что в треске костра это можно было не заметить. Но Элиэн услышала и старательно принялась то ласкать языком его член, то вновь насаживаться на него горлом.
— Помоги руками… Чуть-чуть… еще…
