Впереди раздался крик мужчины и звуки борьбы, приглушенные толстыми каменными стенами. Она невольно замедлила шаг и оглянулась. За ее спиной был длинный пустой коридор с пятнами тьмы там, где факелам позволили сгореть дотла. Но затем, не близко, но и не слишком далеко раздался звонкий, радостный смех.
Королева снова побежала, чувствуя, как рвется из груди тяжелое дыхание. Но когда она завернула за угол, ее ноги словно приросли к месту.
Где-то в двадцати футах от нее Дукарте бешено метался из стороны в сторону, врезаясь в стены. Двое детей, мальчик и девочка, висели на нем; они оплели его, как змеи, их руки и ноги, казалось, были повсюду, и Дукарте закричал, когда девочка вцепилась зубами в основание его шеи. Королева простояла без движения еще некоторое время, пытаясь разобраться в том, что видит – пьют ли эти дети кровь, или пытаются есть его живьем? – но затем снова услышала смех и огляделась вокруг. Позади ничего не было, но звук был очень близко.
Дукарте упал на колени, и мальчишка издал низкий, рычащий звук, похожий на довольное ворчание хищника, добившего свою жертву. Королеве ни за что не убежать от этих детей; они были слишком сильны, и хотя разрозненные донесения из северного Мортмина за последний месяц стали совсем невероятными, в одном они все сходились: таких существ там было много, слишком много, чтобы просто забыть о них. Королеве требовалась помощь, но единственный союзник умирал прямо у нее на глазах.
И тут глаза Королевы распахнулись в озарении. Она решила, что вариантов больше нет, и ошиблась. Оставался еще один. Она почувствовала прилив энергии и побежала быстрее. Бросив Дукарте на произвол судьбы, Королева повернула направо и слетела вниз по лестнице, направляясь в подземелья.
Мужчина в соседней камере знал о науке больше, чем любой из знакомых Келси людей, включая Карлин. Его звали Саймон, и он был рабом с шестнадцати лет. После прибытия в Мортмин он переходил от владельца к владельцу в качестве рабочей силы, пока его пятый хозяин, наконец, не обнаружил в нем талант к строительству и починке. В следующий раз его продали ученому, инженеру, конструирующему оружие для армии Мортмина. Ученый – о котором Саймон отзывался очень тепло – иногда одалживал Саймона некоторым из своих коллег, каждый из которых его чему-то учил. Физике частиц, немного химии, даже науке о свойствах растений, о которых Саймон, похоже знал не меньше, чем Барти. Он быстро превзошел своего нового хозяина и начал разрабатывать более сложное наступательное вооружение. И ему потребовалось совсем немного времени, чтобы привлечь внимание Красной Королевы.
– Перекидные мосты? – спросила Келси. – Платформы, по которым мортийцы пересекали реки. Это была ваша работа?
– Работа целой команды, – ответил Саймон. – Общая идея была моя, но потребовалась помощь физика, чтобы рассчитать весовые соотношения и отладить систему рычагов. Я хорошо разбираюсь в механике, но не в теории.
– И все же вы изготовили печатный станок, – задумчиво протянула Келси, все еще пребывая в восторге от этого механизма.
– Это обычный пресс на ручном управлении. Но он выдает двадцать страниц в минуту при правильном обращении. Показатель за час ниже, потому что приходится тратить время на набор листа. И каждой странице требуется несколько минут, чтобы как следует просохнуть; когда-нибудь кто-то более талантливый, чем я, изобретет чернила, которые не размазываются.
– Двадцать страниц в минуту, – тихо повторила Келси.
Мужчина с той стороны стены внезапно показался ей ценнее, чем все сокровища Кадара.
Была середина ночи, но Келси не спала уже более двух часов. Эмили, фрейлина Королевы, сидела перед ее камерой, очевидно, охраняя ее. Было похоже на то, как ее охранял Булава, разве что Эмили все же заснула, прямо с зажатым в руке ножом.
Мозг Келси деловито прокручивал тот же самый вопрос, что и сотни раз до этого: что же такое эти сапфиры на самом деле? Почему она смогла их использовать, а Красной Королеве не удалось? Маленький кусок сапфировой друзы из времени Кэти лежал у Келси на коленях, словно обычный камень. Она чувствовала, что подобралась очень близко к какому-то ответу, но как только пыталась схватить его, он ускользал. Подземелья давили на нее, лишая способности мыслить. Еще пара месяцев в заключении, и даже простейшие мысли будут вязнуть в голове, как в болоте. Она яростно пнула решетку, чувствуя прилив ненависти ко всем – к Красной Королеве, ко Дворцу, к этой проклятой стране, ко всем, кто мешает ей вернуться домой.
