Очередной удар эхом отразился от двери, но Келси его едва услышала. Она смотрела на шкатулку из полированной вишни. Ей уже доводилось видеть эту шкатулку, в руках у Кэти. Эта шкатулка практически одного возраста с Тирлингом, и вот она лежит перед ней. Отодвинув защелку, Келси открыла крышку и уставилась на корону, лежащую внутри, идеальную в каждой мелочи, именно ту, которую когда-то разглядывала Кэти.
Еще один чудовищный удар сотряс дверь, и несколько ее стражей вскрикнули от отдачи. Корин отлетел назад.
Придя в себя, Келси вытащила корону, не обращая внимания на слабый угрожающий голос, который, проходя сквозь ее пальцы, достигал мозга –
Ей казалось, что корона тяжелая – она была тяжелой в шкатулке – но на ее голове она была легче воздуха; Келси чувствовала, как мощь короны проходит сквозь ее тело, словно ток, стремясь прямо к сердцу, и это приносило огромное, почти мучительное наслаждение, которое заставило Келси закрыть глаза. Она открыла их и поняла, что оказалась в коттедже.
Но он был пуст. Она всегда могла сказать, даже только что проснувшись, дома ли Барти с Карлин. И теперь она чувствовала, что их нет. В комнатах по соседству не было ни малейшего движения. Даже пылинки, пляшущие в лучах солнца, казались сонными, неподвижными.
Она стояла в центре библиотеки Карлин. По ощущениям ей теперь было лет на семь-восемь меньше, и казалось, что наступило такое утро, когда хочется прийти в библиотеку, свернуться клубочком в Уголке Келси и чувствовать, что в мире все правильно. Но Уголка Келси здесь не было; на самом деле, в комнате вообще не было мебели, за исключением книжных полок. Книги Карлин окружали ее со всех сторон… но не старые и потрепанные, как те, что Келси помнила из детства. Эти книги выглядели абсолютно новыми. Не раздумывая, Келси взяла одну из них – как же давно она не держала в руках книгу! – и увидела, что это
Встревожившись, она вытащила другую книгу –
– Карлин! – позвала она. Но ответа не было, лишь сонная тишина пустого коттеджа воскресным днем ее детства. Раньше она любила моменты, когда Карлин не было рядом, когда они с Барти оставались вдвоем и не надо было постоянно оглядываться в страхе заработать неодобрительный взгляд. Но при виде пустых книг она почувствовала, что знакомая с детства тишина приобретает оттенок страшного сна.
Она сняла с полки том Шекспира Карлин – наверняка, этот оплот словесности ничто не могло стереть – но и он оказался пуст. Чувствуя нарастающую панику, Келси вытаскивала книгу за книгой, но нигде не было ни словечка. Эта комната была не более, чем подобие библиотеки. Бумага без слов не представляла никакой ценности.
–
– Ее здесь нет.
Келси обернулась и увидела, что позади нее стоит Уильям Тир. Его присутствие здесь казалось абсолютно логичным, как это бывает в снах. И лишь в то, что все слова исчезли из книг, невозможно было поверить.
– Почему они пусты? – спросила она.
– Думаю, потому что будущее не определено. – Тир поднял пару отброшенных Келси книг и аккуратно поставил их на полку. – Но я не уверен. Я никогда не пробовал погрузиться в прошлое.
– Почему? – потребовала ответа Келси. – Предпереходное время… вы могли бы вернуться назад и все изменить, так ведь? Фревелл, Закон о чрезвычайных полномочиях…
– Мне кажется, что контролировать будущее проще, если изменять настоящее. Прошлым слишком тяжело управлять.
Эти слова всколыхнули память Келси. Похоже, кто-то уже говорил ей почти то же самое. Что-то о бабочках… с тех пор, кажется, прошли десятки лет.
– Думаете, я не вправе вмешиваться в прошлое? – спросила она.
– Я этого не говорил. Но ты должна быть готова, что за все решения придется заплатить свою цену.
– Я готова, – заявила Келси, сама не до конца веря своим словам. – Другого выхода нет. Тирлинг разрушен.
– Тирлинг, – задумчиво пробормотал ее собеседник. – Я же просил их ничего не называть в мою честь.
– Они не послушались. – Келси окинула взглядом библиотеку. – Зачем мы здесь?
– Чтобы поговорить, дитя. Когда-то я тоже беседовал со своими предками, хоть и не здесь. Мы отправились в Саутпорт, на ту набережную, рядом с которой я вырос. Тогда меня здорово напугало, что она такая пустынная… но, с другой стороны, тот я был младше тебя теперешней.
– Вы знаете, кто я? – спросила Келси.
– Я знаю, что в тебе моя кровь, иначе ты бы не смогла здесь очутиться. Но Тир ты или Финн?
Некоторое время Келси честно думала над этим вопросом, а затем неохотно призналась:
