Пройдя мимо регистрационной стойки, за которой никого не было – библиотека открывалась в десять – она спустилась по лестнице в лабиринт кабинетов на цокольном этаже. Ее коллеги махали ей, когда она проходила мимо, и Келси махала в ответ, вспоминая их имена, но разговаривать ей не хотелось. Ей просто хотелось добраться до своего стола. У нее была куча работы, припомнилось вдруг; умер состоятельный человек, завещавший все свои книги библиотеке, и ей предстояло привести их в порядок и рассортировать. Эта работа была очень спокойной.
– Келси!
Она обернулась и увидела прямо перед собой Карлин. На мгновение Келси показалось, что это просто очередная часть сна – с некоторым удивлением она заметила, что на Карлин те самые очки, которые она носила в коттедже – но неодобрение на лице Карлин было слишком знакомым, слишком резким.
– Ты опоздала, – сказала Карлин. Ее тон подразумевал, что этот ее проступок страшнее смерти.
– Прошу прощения.
– Ну, это лишь в первый раз. Но не стоит допускать второго. Поняла?
– Да.
Карлин снова скрылась в ближайшем кабинете, прикрыв за собой дверь, и Келси без всякого удивления увидела на этой двери табличку: Карлин Глинн, Главный библиотекарь. Немного погодя она снова неуверенно двинулась вперед по коридору. По пути она размышляла, не сошла ли с ума. Возможно, это была очередная фуга, параллельная реальность, граничащая с тем Тирлингом, который она знала.
Она замерла посередине коридора, захваченная этой мыслью. Было ли это возможным? Что, если им троим – Келси, Лили и Кэти – на самом деле это удалось, и они, взяв прошлое, настоящее и будущее, каким-то образом смешали его в этом месте?
Но возможно ли, что это было то самое место? Келси, которой даже маленькие победы доставались недешево, такая возможность показалась нереальной. Даже если увиденный ею мир был не сном, а реальностью, у него, наверняка, была обратная сторона, изнанка, затмевающая все, что она видела. Должна же у всего этого быть цена?
Она добралась до своего кабинета – Келси Рэйли, Младший библиотекарь – и открыв дверь, увидела, что вся дальняя стена, от пола до потолка скрыта книгами. Старыми, новыми, всех видов и форм – и при виде этих книг Келси почувствовала, словно ослаб стягивающий внутренности узел. Сегодня она видела больше книг, чем за всю свою жизнь в Тирлинге, а мир, в котором любые книги так легко доступны, просто не мог оказаться слишком ужасным. Но какое-то тревожное чувство внутри заставило Келси схватить с одной из стопок потрепанный том и распахнуть его. Увидев заполненные словами страницы, она с облегчением выдохнула. Все, что она увидела сегодня, подтверждало, что ей удалось, что она добилась для своего маленького королевства всего, о чем не смела даже мечтать. Даже Карлин гордилась бы ей, если бы узнала, но Келси больше не нуждалась в похвале Карлин. Тирлинг был спасен, она могла быть довольной.
И даже некоторое время была.
Чем больше Келси узнавала о новом Тирлинге, тем лучше он ей казался. Может, он и не стал воплощением несбыточной мечты Уильяма Тира – здесь все-таки существовало имущественное неравенство, к тому же сама природа человека делала невозможной жизнь без конфликтов – но его общество было невероятно открытым, без следа того разложения, что запятнало старый Тирлинг и соседние с ним государства. Здесь не было нелегальной торговли, здесь не продавали людей, наркотики или что-то незаконное. Если человек хотел носить оружие, закон ему это не запрещал, но Келси до сих пор не увидела на улицах даже ножа, не считая тесака в мясницкой лавке, и все проявления насилия сводились к обычным пьяным дракам на кулаках.
Книги, на самом деле, были повсюду, к тому же в городе было целых шесть газет. Бездомных не было; несмотря на то, что некоторые были богаче остальных – особенно хорошо зарабатывали доктора – у каждого в городе был дом, еда, одежда и лечение, и Келси нигде не слышала того ропота, что отличал последние годы города Тира. Забота о ближнем являлась основой, истинным смыслом мечты Уильяма Тира, движущей силой, которая гнала их на борт кораблей, а здесь она, несомненно, царила повсюду, витала в воздухе, вросла в само общество.
Новый Лондон был не единственным таким городом; его копии, раскиданные по всему новому миру, находились под частичным управлением парламента, решающего лишь чрезвычайно важные вопросы. Здесь не было ни Мортмина, ни Кадара. Даже если Эвелин Рэйли когда-то жила в этом мире, она так и не стала Красной Королевой.
