Лицо Ивена недоуменно сморщилось, но Брэдшоу тут же спросил:
– Что ты собралась делать?
– То, что сделала бы Королева.
Айса отвернулась, воскрешая в голове воспоминание: клетки; солдаты; лицо Гли за решеткой, растерянное и испуганное; крики Маман. Тогда ей казалось, что наступает конец света, но тут появилась Королева. Она выпустила Гли из той клетки, но другие клетки были повсюду.
– Дитя, ты не можешь пойти туда! – запротестовал Брэдшоу.
– Я не дитя, – ответила Айса, и как только она это произнесла, сразу поняла, что сказала чистую правду, и наконец-то эта загадочная граница в ее сознании рухнула.
– Скажите капитану, что я отправилась выполнять поручение Королевы.
Ивен протестующе открыл рот, но прежде, чем у него вырвалось хоть слово, Айса воспользовалась своим шансом и скрылась в тенях Кишки.
– Эй! Девушка!
Келси испуганно подняла голову. Голос был мужским, и говорил он на хорошем тирийском, но она не видела говорящего. Она неподвижно сидела на полу скрестив ноги, а в это время ее мозг без устали трудился, пытаясь выстроить всю имеющуюся информацию в единую теорию. И только у нее начала складываться какая-то картина – связь сапфиров и Уильяма Тира – как звук мужского голоса привел все ее мысли в беспорядок.
– Эй, соседка!
Это оказался ее невидимый сосед по подземелью. Она подошла к решетке.
– Что?
– Ты – Меченая королева?
Келси подняла брови.
– Похоже на то.
– Мой тюремщик сказал, твоя армия уничтожена. В жестокой бойне. Это так?
– Да, – ответила она, понизив голос до шепота. Она слышала, как кто-то спускается по короткой лестнице в конце коридора. – Нас значительно превосходили числом.
– Никто не выжил?
Келси не ответила, потому что шаги приблизились и из-за угла показался свет факела. Она решила, что это Лона, ее новая тюремщица, пришла за ней, но шаги замерли у соседней камеры и мужской голос скомандовал по-мортийски:
– Эй, ты, подъем. Тебя ждут.
Келси прижалась к прутьям решетки, пытаясь выглянуть в коридор, где охранник отпирал соседнюю камеру. Увидеть ей удалось немногое, лишь дальнюю стену и, мгновение спустя, чей-то лысый затылок. Его обладатель пошел по коридору в сопровождении похожего на тень тюремщика, и свет исчез следом за ним.
Келси отступила к дальней стене своей камеры и уселась на пол. Сначала она хотела зажечь свечу, но затем решила, что не стоит. В темноте ей всегда думалось лучше.
Восемь месяцев назад у нее не было совсем никакой магии. Она была юной девушкой с ясным умом, хорошим образованием и четким убеждением, что бывают бесспорно правильные и, соответственно, абсолютно неправильные поступки. Один из сапфиров был у нее с младенчества, но только в качестве украшения. И пусть в ней текла кровь королей, она вовсе не была выдающейся личностью. Ее жизнь была обычной. Она никогда не чувствовала себя королевой.
Именно по пути в Новый Лондон она впервые ощутила изменения в себе. Это случилось ранним утром, может, в тот день с ястребом, а может, и в другой. Но с того самого момента все начало меняться. Из-за того ли, что она достигла девятнадцатилетия, возраста взросления? Это объяснение было ничуть не хуже других, но все равно звучало неубедительно. Все девятнадцатилетние обычно глупцы, и Уильям Тир должен был об этом знать.
Может, все дело в этом? Она не знала. Откуда появился второй сапфир? В то время, когда жила Кэти, Город отправил уже две экспедиции к подножию Фэрвитчских гор; одна из них наткнулась на месторождения сапфиров в горах, там, где они выходили на поверхность. Сделать кулон несложно, если есть камень. Роу Финн, конечно, был лучшим в Городе по работе с металлом, но отнюдь не единственным.
Но этот голос не имел власти над той, чьей приемной матерью была Карлин Глинн. История всегда имела большое значение. У всех событий есть определенные закономерности, и, рано или поздно, они повторяются снова. И Келси, и Джонатану достались королевства, разваливающиеся на куски. Правда, разваливались они по разным причинам, и все же…
Это было похоже на правду. Все те годы, что она пряталась в Реддике, ее защитой была безвестность. Многие охотились за ней, но никому не удалось найти коттедж. А вот если бы кто-то из охотников ее нашел, остался бы ее сапфир безучастно висеть на шее? Тот самый сапфир, что уничтожил напавшего на нее в ванной убийцу?
