Как только эта мысль мелькнула в ее голове, тюремщик споткнулся, прижимая пальцы к глазам. Кинжал упал на пол, и Келси тут же схватила его. Тюремщик с воем рухнул на колени, и Келси рванулась вперед и врезалась в него, всем своим весом пытаясь свалить его с колен на пол. Решетка лязгнула, когда он вписался в нее головой, но Келси этого почти не заметила. То, что лишило его способности сопротивляться, могло исчезнуть в любой момент, и эта мысль заставила Келси сесть на него верхом – хотя ей было противно даже просто прикасаться к нему – перехватить поудобнее нож и вонзить его в ненавистное горло. Тюремщик стонал и давился, пока Келси, крепко вцепившись в рукоять кинжала, тянула ее вниз.
– Мной никто не владеет, – шептала она.
Это безумие продолжалось долго, может пять минут, а может и целую вечность, но тюремщик наконец затих. Почувствовав, что тело под ней обмякло, Келси расслабилась.
Свечение камня, если оно вообще было, потухло, и Келси показалось, что ее гнев иссяк вместе с ним. Забравшись рукой под матрас, она нашарила спички. Свечу пришлось искать дольше, потому что во время драки она откатилась в дальний угол камеры. Когда Келси наконец-то удалось ее зажечь, она встала над телом мужчины, распростертым на полу, и уставилась на него застывшим взглядом. Она почти ничего не чувствовала, кроме легкого разочарования, похожего на то, что она испытывала после убийства Торна, и в ее голове, выплыв из темных закоулков памяти, возник голос Андали.
Вот он, корень этого разочарования. Келси жаждала истребить истинное зло, но не смогла. Все, что она могла, это убивать таких, как тюремщик, как Торн, людей, которые были всего лишь слабыми, жалкими подобиями этого зла. И не в ее силах было что-то по-настоящему изменить.
– Как мне это исправить? – обратилась она к мертвому телу. – Как мы достигнем лучшего мира?
Она замолкла, надеясь, что кто-то услышит ее и ответит. Может, даже сам Уильям Тир, чья сила столь велика, что его голос может преодолеть две неразделимые бездны: время и смерть. Но после секундного размышления, она поняла, что Тир уже ответил ей, много лет назад. Нет быстрого и легкого способа искоренить зло. Есть лишь течение времени, смена поколений и люди, воспитывающие в своих детях уважение к чужой жизни, не меньшее, чем к своей собственной. Тир знал, что это и есть ответ, но даже всех его усилий не хватило, чтобы построить лучший мир.
Но это было не совсем так. Родители, то поколение, что совершило Переход, сознательно скрыли прошлое от своих детей. Кэти учила мировую историю в школе, но страшный период до Перехода – оружие, слежка, бедность – о нем Кэти ничего не знала, как и все ее сверстники. То поколение, которое подняло бунт против социализма Тира, просто не имело понятия об обратной стороне медали. У Тира имелась в запасе крайне поучительная история, но он не воспользовался ею, позволил предостережению из нее пропасть.
Ответа не было, лишь лицо тюремщика смотрело на нее из темноты. Белки его глаз были ярко-красного цвета; он пытался выцарапать себе глаза. Келси огляделась в поисках камня и увидела, что тот все также лежит в дальнем углу камеры.
– Что же ты такое? – спросила она. Она направилась к нему и застыла, чувствуя, как перехватило дыхание. Дверь в ее камеру была открыта настежь, и связка ключей, позвякивая, болталась в замке.
Ее первым порывом было вылететь из камеры, но она подавила его, заставив себя обдумать ситуацию. Она уже имела представление об устройстве подземелий, но ничего не знала о замке над ними.
Как далеко она сможет уйти?
