– Раз уж ты такой тупица, Страж Ворот, я тебе, пожалуй, объясню. Твою жену увезли в клетке за двести миль от дома. Когда клетки прибыли в Демин, ее раздели донага, обыскали и выставили на помост перед Аукционным кабинетом. И она, возможно, простояла там не один час, и чужие люди обсуждали ее стоимость, а дети скакали вокруг и дразнили ее грязной тирийской шлюхой. Если ее сразу продали в бордель, как написано в аукционных листах, значит, сперва ей пришлось ложиться под мужчин по приказу, а если она отказывалась, ее, скорее всего, били, насиловали и морили голодом. Шесть лет. – Голос Дайера стал резче и грубее. – Шесть долгих лет. И где же все это время был ты? По ночам пропивал в кабаках все, что зарабатывал за день.
– Она все еще моя жена.
Дайер с силой потряс его, стукнув головой об стену.
– Твоя жена делает это, потому что ее вынудили. Тебе никогда не приходило в голову, что притворяясь всем довольной, она просто старается облегчить себе жизнь здесь.
– Довольной! – прорычал Жавель. – Она беременна! У нее будет ребенок от другого!
– Понять не могу, откуда в тебе столько желчи, Страж Ворот. – Дайер отпустил его и добавил с отвращением в голосе. – Твою жену продали в Мортмин, а ты остался на свободе, сам себе хозяин, и ты считаешь, что у тебя есть право, хоть малейшее право, спрашивать у нее, как ей удалось выжить?
– Я люблю ее, – убито пробормотал Жавель. – Она моя жена.
– Кажется, она решила жить дальше.
– А как же я?
– Сделай то же самое. Отпусти ее. – Во взгляде Дайера по-прежнему не было ни капли жалости, но когда он заговорил, голос звучал чуточку мягче. – Королева что-то в тебе увидела, хотя жизнью клянусь, мне этого не разглядеть. Цели у тебя здесь больше нет, но ты все еще можешь быть полезен нам. И
– Элли?
– Королеве, тупица. – Дайер покачал головой. – Капитан едет сюда, и когда он приедет, мы вытащим Королеву из дворцовой тюрьмы или погибнем. Нам нужны еще люди.
– А причем здесь я?
Дайер вытащил запечатанный конверт.
– Это последние распоряжения капитана. Он хочет отправить гонца в Новый Лондон, чтобы прислали еще стражей, но свободных людей у него нет. Ни я, ни Гален тоже не можем уехать.
– Капитан будет здесь через четыре дня. Пополнение нам понадобится не позднее, чем через два дня после этого. Так что нам нужен гонец, способный скакать как ветер. – Дайер изучающе взглянул на него. – Я наблюдал за тобой по пути сюда. Ты неплохо держишься в седле, когда не пьян. Если отправишься в путь завтра рано утром, можешь успеть.
Жавель нахмурился, подсчитывая дни, хотя голова болела нещадно. Ему придется добраться до Нового Лондона не больше, чем за три дня. Немного, но может и хватить.
– Само собой, тебе придется объезжать все кабаки и постоялые дворы.
– А как же Элли?
– Ну, это твой выбор, Страж Ворот. Можешь служить Королеве, а можешь носиться со своими бреднями. Капитан велел мне самому решать, что с тобой делать, так что я вполне могу оставить тебя спиваться в здешних кабаках, если тебя это устраивает. Меня это определенно устроит. – Дайер кинул взгляд через плечо Жавеля и прищурился. – Ладно, мы достаточно уже маячим на этой улице.
Жавель проследил за его взглядом и увидел, что на соседнем перекрестке собирается толпа. Очередной мятеж. Они вспыхивали по всему Демину. Мятежники затевали беспорядки, полиция Демина подавляла их, а наутро вспыхивал новый мятеж. Гален сказал, что город на грани всеобщего бунта.
Дайер пошел в другую сторону, прочь от неприятностей, и Жавель двинулся следом. В его мозгу царил бардак: из-за похмелья, из-за Элли, а теперь еще и из-за того, что какая-то крошечная его часть робко пыталась осмыслить слова Дайера, оценить, как необработанный драгоценный камень.
Когда-то он уже приносил пользу. Прежде чем выпивка поймала его в свои сети, и задолго до того, как явился Арлен Торн со своими ядовитыми посулами, Страж Ворот по имени Жавель, ничем не примечательный, но компетентный, был доволен и своей работой, и своим домом, в котором по вечерам ждала его жена.
Он не вспоминал о Королеве несколько недель, с тех самых пор, как они видели ее на Рю Гранде. Но сейчас он понял – и почувствовал себя дураком из-за того, что не понял раньше – что два Стража Королевы не могли думать ни о чем другом. Королева могла бы повесить его за измену, как Баннакера, или того священника из Арвата, а может даже и разрезать на куски, как Арлена Торна. Но она не стала. Смерть была бы лучшим исходом для Жавеля, но Королева не могла этого знать, и вот теперь он, хоть и жалкий, но живой и свободный, а она томится в мортийской тюрьме. Жавель на секунду задумался, едва увернувшись от экипажа, ехавшего навстречу, и поспешил за Дайером.
– Я отправляюсь завтра.
