Из уголка его рта текла кровь, и лицо перекосилось от ушибов, но он воскликнул только:
– Би! Ты жива! – и потянулся ко мне руками, похожими на клешни; одна из них была в перчатке.
Я попятилась.
– Би, он не сделает тебе ничего плохого, – тихо сказал Прилкоп.
А я ведь почти забыла о нем.
– Он бы никогда не причинил тебе зла. Ведь ты его…
Любимый протянул мне руку в перчатке, ладонью вверх:
– Би… – Он произнес лишь мое имя, да и то невнятно.
Я шарахнулась от него:
– Я не могу! Когда он прикасается ко мне, я начинаю видеть разные вещи. А я больше не хочу такое видеть.
И это была правда.
– Понимаю, – печально проговорил Любимый и уронил руку.
– Би, одна руку у него в перчатке, – с необычайной ласковостью сказал Персивиранс. – Он проделал очень долгий путь, чтобы спасти тебя.
Его голос звучал почти как в тот далекий день, когда он спросил: «Оседлать ее для вас?» – и подвел ко мне лошадь, на которой я боялась ездить. Но я уже не была той маленькой девочкой. Отвела глаза – и заметила, с каким выражением смотрит на меня отец.
Заметив, что по-прежнему сжимаю в руке нож Симфэ, я обтерла его от крови и сунула за пояс штанов. Медленно-медленно протянула руку и коснулась затянутой в перчатку кисти Любимого, тыльной ее стороны.
– Я дала тебе яблоко. Помнишь?
Его губы задрожали.
– Да, – произнес он; слезы наполнили его глаза и хлынули по щекам.
– Ох, Би, что они сделали с тобой? – ужаснулся Лант, оглядывая мое лицо. Видно было, как ему больно смотреть на мои шрамы.
Я не хотела, чтобы они говорили об этом. Не хотела, чтобы расспрашивали обо всем таком. Оглядела тела стражников, валяющиеся в коридоре. Вокруг них растекались лужи крови. Девушка шла среди них, что-то высматривая. Вот она взяла из руки стражника меч… Колтри лежал на спине и не двигался. Я помогла его убить, но мне было все равно. Хорошо бы, чтобы и Феллоуди умер. А из дальних частей замка продолжали доноситься крики и грохот. Пожар ничто не может остановить. Неужели я и правда Разрушитель?
– Надо уходить, – напомнила я остальным. И как они сами не понимают, что здесь нельзя оставаться? – Я подожгла библиотеку. Пожар распространяется.
– Библиотеку? – еле слышно переспросил Любимый и посмотрел на меня. Вид у него был совершенно опустошенный. – Ты подожгла библиотеку Клерреса?
– Ее надо было сжечь. Сожги гнездо, чтобы убить ос.
Услышав слова из старого сна, он вытаращил на меня глаза.
– Разрушитель пришел, – тихо проговорил Прилкоп.
Любимый перевел взгляд на моего отца, потом опять на меня:
– Нет. Только не она.
– Да. – Я отдернула руку, разорвав прикосновение. Теперь он не захочет знать меня.
– Би… – сказал он, но я подошла к отцу и положила руку ему на плечо:
– Надо выбираться отсюда. Если получится.
Отец пытался встать. Он криво улыбнулся мне:
– Я знаю. Надо пошевеливаться. Но сначала скажи, тут есть еще такие, как Виндлайер?
– Он был единственным. Я так думаю. Они говорили, что у них почти не осталось змеиного зелья, но, мне кажется, они обманывали на этот счет друг друга.
– Змеиное зелье? – спросил Любимый. Он успел подковылять поближе к нам.
Прилкоп, стоявший рядом с ним, проговорил своим грудным, низким голосом:
– До меня доходили слухи. Это змеиным зельем они поили Виндлайера? Его делают из выделений морских змей, выпаривая лишнюю жидкость. В море есть остров, где драконы когда-то откладывали яйца. Из яиц вылуплялись змеи и уползали в море. На этом острове жили очень странные создания. Иногда они отлавливали змею или двух и держали их в плену.
Я наблюдала за отцом. Он тяжело оперся рукой на плечо Ланта. Дыхание вырывалось из его груди рывками, с ужасным хрипом, пока папа заставлял себя подняться на ноги. Он встал сперва на здоровую ногу, не касаясь пола второй ногой. Потом упрямо поставил раненую ногу и перенес на нее часть веса. Кровавое пятно на повязке потемнело.
– Надо уходить отсюда. Когда огонь пожрет верхние этажи, они обрушатся на нас. Надо выбираться из замка, а потом и с острова.
– Замок не рухнет, – сказал Прилкоп. – Его остов сложен из камня, и он выдержал множество бедствий на протяжении своей долгой истории. Это не первый пожар в его стенах.
Отец будто и не слышал Прилкопа, поэтому и я не стала обращать на его слова внимания. Мы пошли по коридору. Я старалась идти поближе к отцу. Он коротко, резко выдыхал, ступая на раненую ногу, но упрямо вел нас вперед. Мы продвигались очень медленно.
– Оставьте меня. Возьмите Би и бегите к выходу, – сказал он наконец.
– Туда, где нас встретит стража? – спросила девушка.
– Мы вас не оставим, – негромко заявил Пер.
– Уважаемый, есть ли такой выход из этого замка, где сейчас было бы поменьше охраны? – почтительно спросила девушка у Прилкопа. – И бегущих от пожара людей?
Прилкоп покачал головой:
– Этот замок строился так, чтобы его легко было оборонять, а не чтобы из него было просто сбежать. Здесь только три выхода. Все, кто бежит от огня, будут спускаться по главной лестнице прямо к ним.
Я втянула руку под рубашку и предложила девушке отрезать второй мой рукав. Она так и сделала, ее острый нож легко вспорол ткань.
