Не единожды я доставал плащ-бабочку и призраком бродил по палубе. На корабле, в условиях жизни, лишенной уединения, плащ стал спасительным прибежищем. Я мог затаиться в таком месте, где никто не запинался об меня, и сидел, невидимый для окружающих. Длительное время, пробыв шпионом для Чейда, я поборол в себе остатки стыда за подслушанные чужие разговоры, тем более что на корабле не искал их намеренно. Весьма тесная дружба между Ант и новым штурманом из Делипая точно меня не касалась, как и мрачные разговоры Альтии и Брэшена на корме.
Вечером, обнаружив в своем излюбленном уголке парочку курящих матросов из Делипая, я бесшумно направился к носу корабля. Остановившись на безопасном, как я надеялся, расстоянии, встревожился, увидев растянувшегося на палубе Кеннитсона. Но, сделав пару осторожных шагов вперед, рассмотрел закрытые глаза и мерно вздымающуюся грудь спящего человека.
Совершенный заговорил тихо, будто родитель у кроватки спящего ребенка:
- Я знаю, что ты там.
- Полагаю, это так, - также приглушенно ответил я.
- Подойди ближе, я хочу с тобой поговорить.
- Спасибо, но лучше я поговорю отсюда.
- Как пожелаешь.
Молча кивнув, я сел на палубу, спиной к поручням, запрокинул голову и посмотрел на звезды.
- Что такое? - потребовал корабль. Он скрестил руки на груди и обернулся, глядя на меня через плечо. Его лицо было настолько похоже на мое, что я не понимал, говорю я с ним или с более молодой версией самого себя.
- Когда то, давным-давно, я пытался убежать от всего: от семьи, долга. Временами мне казалось, что я счастлив, но на самом деле это было не так.
- Рассказывая это, ты подразумеваешь мое желание превратиться в двух драконов, которые были заперты в деревяшке в течение шести людских поколений.
- Да.
- Считаешь, я буду несчастен?
- Я не знаю. Просто считаю, что здесь есть над чем подумать. У тебя есть семья, где тебя любят, ты…
- Я заперт в ловушке.
- Так было и со мной, но…
- Я не собираюсь оставаться кораблем, побереги свое горло, человек, - через мгновение он добавил: - Мы похожи, но я - не ты. Мои обстоятельства совершенно другие, и я не просил, чтобы меня пробуждали для жизни в рабстве.
Я хотел сказать, что никогда не желал роли, которой «наградила» меня семья, но затем задумался. Я посмотрел на медленно вздымающуюся грудь Кеннитсона, слишком медленно, и привстал на колено, однако корабль опередил меня.
- Он в порядке, не буди.
Маленький медальон на серебряной цепочке, с профилем отца, лежал на его груди, плотно обхватывая шею. Я подумал о том, как сильно меня раздражало, когда что-то обматывало мне горло.
- Это не беспокоит его, - сказал мне Совершенный.
- Он говорит с Кеннитсоном?
- Какая тебе разница, это не имеет к тебе никакого отношения.
- Возможно, - аккуратнее Фитц. Было ли обсуждение волнующей меня темы с кораблем лучшим вариантом, нежели чем с Альтией? Я набрал воздуха: - Знаешь ли ты, что на твоей палубе есть молодая девушка по имени Спарк? Она под моей защитой.
Корабль презрительно фыркнул:
- Я знаю ее, она мне нравится и едва ли нуждается в твоей защите.
- Она очень способна, но мне бы не хотелось, чтобы ее принудили к обстоятельствам, в которых ей придется защищать себя. Если до этого дойдет, не думаю, что Кеннитсону станет лучше.
- На что ты намекаешь? – потребовал корабль, и я ощутил внезапное давление его разума против моего, не успев поднять стены. Верхняя губа на лице корабля приподнялась, напоминая волчий оскал. - Ты о нем настолько плохого мнения?
- Я не слышал, чтобы кто-то отрицал совершенное его отцом над Альтией. А медальон, что он носит, наполнен мыслями Кеннита. Почему мне не надо беспокоиться?
- Потому что он – не его отец! У него нет воспоминаний отца, - корабль затих и через мгновение зловеще добавил: - Все они у меня. Я забрал их, ибо никто другой не смог бы такого вынести.
И спустя мгновение я был брошен лицом вниз на жесткую деревянную палубу. От удара кожа на ладонях и коленях ободралась, я попытался встать, но мужчина прижал меня всем весом, его рука впилась мне в горло, как железная цепь. Я пытался подняться изо всех сил, но он был больше меня и значительно тяжелее. Его борода терлась о мою скулу, а голос походил на рычание:
- Какой нежный мальчик. Брыкайся, сколько вздумается, я усмирю тебя и с наслаждением поимею.
Кулаком заграбастав мои волосы, он прижал меня головой к дереву. Я пытался схватить его за руку и оттащить ее от горла, но ладони лишь беспомощно скользили по рукавам рубашки.
Я пытался кричать, но воздуха не хватало, пытался сбросить его с себя, упираясь ладонями о палубу, и слышал как кто-то смеялся, пока человек, лежавший на мне, прижимался все теснее. Прежде чем перед глазами потемнело от недостатка воздуха, я с ужасом почувствовал, что он приготовил для меня.
