- И мне, - спустя мгновение он добавил: - Прости, я рассердился на тебя, это было нечестно, но с твоей стороны было несправедливо сомневаться в моих снах. Ты еще говорил с Пчелкой?
- Нет, я пытался много раз, но не смог найти ее. Нужно быть очень осторожным, Чейд бушует, словно шторм. Дважды он настигал меня, требуя, чтобы я присоединился к нему. В первый раз я чувствовал Нетлл рядом, когда Круг Скилла пытался взять его под контроль и вернуть обратно в тело. А в последний раз я вообще ничего не почувствовал. Но если Пчелка окажется рядом, когда Чейд вновь начнет преследовать меня, это может выжечь ее способности. Она была очень осторожна, когда я оттолкнул ее прочь. Знаю, это должно было обескуражить ее.
Я остановился, достаточно информации для него. Боль и стыд пусть останутся со мной.
- Ты не говорил мне об этом.
- Ты злился, - я помедлил: - Твой черед, что тебе снится?
Он затих. Я постарался, чтобы следующая фраза прозвучала легко:
- Полагаю, мы оба умрем. Снова.
Он глубоко вздохнул, пытаясь найти своей рукой в перчатке мое запястье.
- Я не хочу спать, Фитц. Сижу здесь в темноте днями и ночами и стараюсь не засыпать, чтобы избавится от снов. Но у меня не получается. И желание рассказывать сны, записывать их, настолько сильно, что я делаюсь больным. Но я не смог бы их записать, даже будь у меня чернила – ведь я слеп, а рассказывать свои сны не хочу никому.
- Но молчание делает тебя больным?
- Это похоже на одержимость. Истинные сны должны быть произнесены, рассказаны кому-то, в крайнем случае, записаны, - он засмеялся. - Служители основываются на этом, собирая сны бедных белых полукровок, подобно фермерам, собирающим созревший виноград. Все идет в их библиотеку снов и предсказаний, где обрабатывается, избавляется от лишних деталей и хранится годами. Множество перекрестных ссылок на разные части пророчеств заставляют их работать, принося выгоды и доходы Служителям.
Он потянулся ко мне, как ребенок, проснувшийся от кошмара, и я обнял его, прижимая к себе. Шут покачал головой.
- Фитц, они узнают, что мы идем. У них будет Пчелка, и они будут все знать наперед. Счастливого конца не получится.
- Так расскажи, не вынуждай меня идти вслепую.
Он рассмеялся:
- Нет, Фитц, ты все путаешь – слепой здесь я. Ты умираешь, тонешь во тьме, в холодной соленой воде, смешанной с кровью. Вот я и рассказал. Не уверен, что это нам принесет какую-то пользу, но теперь ты знаешь, - я почувствовал, как его плечи опустились. - А я, наконец, почувствовал небольшое облегчение, поделившись снами.
Меня пробрал холод. На словах я мог не верить его снам, но внутри чувствовал, что Шут прав.
- Может, я замерзну насмерть? - легкомысленно предположил я, сам осознавая фальшь, звучащую в голосе. - Говорят, ты просто засыпаешь и умираешь во сне.
- Прости, - я услышал ту же лживую легкость в его тоне. - Не я решаю, как это произойдет. Я просто пересказываю свои видения.
- А что будет с тобой?
- О, это худшая часть. Думаю, я переживу все.
Я почувствовал огромное облегчение, а затем оно прошло. Он не был уверен в том, что выживет.
- А Пчелка? - голос дрогнул. - Знаю, ты видел ее живой. Мы спасем ее? Она вернется домой?
Он сказал нерешительно:
- Думаю, она похожа на тебя - точка пересечения всех возможных вариантов будущего. Я видел ее в короне, с чередующимися зубцами пламени и тьмы. А еще я вижу ее и сломанные кандалы, как будто она та – кто может освобождать. Еще она является ко мне в виде разрушенного корабля.
- Насколько разрушенного?
- Настолько, что его невозможно восстановить, – тихо ответил он.
Мое дитя. Дочка Молли. Разрушена так, что починить уже невозможно. Часть меня знала, что ее характер приведет к такому исходу. Ее сломают, как Шута или меня. Что-то в груди заболело при этих мыслях.
- Что ж. Кого только не ломали: и тебя, и меня.
- И мы оба становились сильнее от этого.
- Мы стали самими собой, - уточнил я.
Во мне никогда не существовало твердой уверенности относительно влияния на мою судьбу пыток Регала. Какая-то моя часть умерла в той камере, как в прямом, так и в переносном смысле. Сейчас я был жив, но так и не понял, нашел ли больше, чем потерял. Бесполезные вопросы.
- Что еще? - потребовал я. Его голова дернулась, и я изменил вопрос: - Давно ты не спишь?
- Не знаю. Я дремлю, а потом просыпаюсь и не понимаю, как долго проспал. Слепота в том и заключается, что не отличаешь день от ночи.
- Ты хочешь поделиться со мной еще чем-то? Своими снами или мыслями?
- Мне снился орех, который опасно раскалывать. Иногда я слышу несусветную ерунду: «Приманка – капкан, охотник в ловушке». Но не всегда я вижу сны, иногда передо мной перекрестки, у них бессчетное количество дорог, выходящих из единого центра. В молодости я видел их чаще и яснее, но после того, как ты вернул меня к жизни, я долгое время не видел ни одного. Пока меня не коснулась Пчелка на рынке. Это было невероятно, касаться ее и знать, что она – центр множества путей. Она тоже увидела их, мне даже пришлось отговаривать ее от слишком поспешных поступков, - его голос дрогнул.
