Магистр получил нового ученика, но Оман не обращал на него никакого внимания. Если Нибелаг умер по его вине, то он - Оман - больше не имеет права иметь ученика. Пусть делает что хочет, а потом найдёт нового учителя, это будет правильно.
Наконец, его позвал Совет. Комната Совета выглядела непривычно - вместо синих, любимого цвета Братьев Стали, ковров везде висели эльфийские фонари, обнажив белые стены. Пол стал голым, а над столом Совета висел канделябр кверх тормашками, горящий пламенем вниз - Оман не понял, что это за колдовство, но не удивился. Удивился он транспарентной фигуре, зависшей перед Советом и говорящей с ним.
- Магистр Оман, вы уже здесь, слава богам! - Сказал Старик, радуясь. - Эта прелестная леди-призрак даёт тебе второй шанс.
- Магистр, вы снова получите армию, и на этот раз вы не можете допустить поражение. - Клерик выждал момент, когда призрак закончит шептать что-то ему на ухо, и сказал. - Ваша цель - убить Разенета Инголя, генерала короля Астарта фон Гюгера.
- Повинуюсь, господин.
- Подожди, Оман. - Джинн остановил Омана, встал со своего места и вручил магистру какой-то амулет. - Это - твоя удача, она покажет тебе Инголя где бы он ни был на Енадааре.
Амулет показал стрелкой куда-то вперёд, перед ним. Он провёл взглядом по стрелке вверх и увидел там её, призрака.
- Он показывает то, что хочешь увидеть, но только то, что владеет Даром. - Она улыбнулась.
- Кто вы? - Только и спросил магистр.
- Я - Вторая из троицы. Я пришла, чтобы направить вас по указу богини... Матери.
- Но разве она не может сама достать любого в своих мирах?
- Это... свобода выбора, что она вам даровала.
Оман вышел из дверей монастыря в смятении. Хоть амулет и перестал показывать на призрака, он стал показывать куда-то в далёкие горы, выглядящие тремя большими зубцами с горы, на которой стоит монастырь. Зачем Матери посылать какого-то духа, если бы она могла просто убить столь неугодного ей Разенета Инголя? Он настолько могущественен, что даже Мать его боится? Нужно было больше узнать о нём.
Солдаты Серебряного Кольца сомкнули алебарды у него за спиной, отрезая его прежнего, проигравшего битву, от его будущего, выигравшего её. Или же он вновь проиграет? Этот вопрос будет терзать его, пока он не решится дать бой - и в нём он найдёт решение.
Глава XXII
Аганна любила читать толстые книги. Не фантастику или историю, не про людей или философию, животных или астральные путешествия, интересными ей казались только толстые книги. Трактаты ли древнего учёного, учебник арифметики или геометрии, двухтомник нового писателя - всё одно, лишь бы книга была длинной, не всегда хорошей с точки зрения другого человека, но обязательно толстой. Даже шрифт имел значение - она с большей радостью прочитала бы несколько страниц огромной детской энциклопедии для детей с жирным шрифтом, чем тоненькую книжицу стихов заслуженного мастера - Гаврина. Она садилась утром за книгу и к вечеру прочитывала её, запоминая каждое движение главного героя, пересказывая их своим друзьям: маленькому Лилу и Каэде, которую прозвали Вампиром из-за двух выпирающих клыков.
Она не пила кровь, но умела нечто другое. Котёнок, которого она укусила, попал под телегу. Блохастая старая псина, лежащая во дворе, умерла в течение часа после укуса. Наконец, соседский парень, к которому она залезла на руки ещё ребёнком и укусила в шею, на следующий день пошёл в армию и его больше никто и никогда не видел, будто он провалился сквозь землю - даже гадалки и прорицатели, пользовавшиеся доброй славой, не смогли ничего сказать о нём. Только то, что сама судьба решила избавиться от него. Каэде тогда здорово перепугалась и заперлась в своей комнате на втором этаже маленького дома, в котором жила с родителями. Тогда Аганна убедила её, плачущую, что это не её вина, точнее, не столько её, сколько того, что она не знала о себе. О её Даре. Тогда получилось связать смерть случайного человека и её Дар, в следующий же раз пришлось бы придумать что-то другое.
У неё был Дар, как и у Вампира - после укуса Вампира, Ищейка видела, будто между Каэде и жертвой есть связь, нерушимая, словно камень, которая неминуемо приводила к гибели жертвы. Аганна видела, как каждый рукописный листок её дедушки, пишущего книги и продающего различные товары в своей передвижной лавке странностей был связан тонкой нитью, натянутой до предела, но никогда не порвущейся - она знала это.
Известие о смерти пришло внезапно. Она отлично запомнила тот день, но все остальные прошли в тумане, будто их и не было. Каждый из них перемешался, став сплошной тянучей массой, словно карамель, только вкус у неё был отнюдь не сладким.
