В этих условиях начиная со II века, и особенно интенсивно в III—IV веках, в Римской империи получает распространение особый жанр христианской литературы: сказания, легенды, посвященные действующим лицам евангельской истории. Сказания эти дополняли и своеобразно излагали те сведения о них, которые содержались в оформившихся уже писаниях Нового Завета. В отличие от книг, признанных Церковью священными, подобные писания, как уже говорилось, принято называть апокрифическими. Они существенно отличаются от христианских книг, созданных в конце I века.
В Евангелиях, не только вошедших впоследствии в Новый Завет, но и в ранних иудео-христианских Евангелиях, основой вероучения было таинство чуда воскресения Христа, обещавшее искупление грехов и спасение во время скорою наступления конца земного мира и Страшного суда. Чудо воскресения было несоизмеримо даже с чудесами, совершенными, по рассказу Евангелий, самим Иисусом. Для верующих 1 века но были прежде всего чудеса исцеления, наиболее полно описанные в первых трех Евангелиях Нового Завета. В канонических Деяниях апостолов в уста Петра вложены слова об Иисусе: «Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом, потому что Бог был с ним» (10:38). Наставления об исцелении Иисус давал апостолам — согласно Евангелию Фомы, найденном на юге Египта в Наг-Хаммади: «Тех, которые среди них больны, лечите (речение 15)». Правда, в Евангелии от Иоанна, где использовалась иная традиция, Иисус совершает чудеса, которых нет в первых трех Евангелиях, — такие как претворение воды в вино, воскрешение Лазаря28, причем эти чудеса носят теологический и символический характер.
С течением времени в империи менялся состав верующих, которые перестали составлять узкий круг людей, ощущавших себя избранными последователями Иисуса. Наступление Царства Божия отодвигалось в неопределенное будущее. К христианам приходили люди разных национальностей, традиций, социальных слоев, люди, которые ощущали себя потерянными, обиженными, не нашедшими места в системе огромной бюрократической империи. Низам христиан, далеким от философии Отцов церкви, нужны были свои сочинения, отражающие их представления, вкусы, надежды.
Во II веке создаются повествования о рождении Марии и детстве Иисуса29. В повествовании о детстве неверующие и оскорблявшие Его тут же наказываются Иисусом-мальчиком.
Позднее складываются рассказы о Пилате, деяниях отдельных апостолов. Особенностью всей этой внеканонической литературы было сочетание поучений, вложенных в уста апостолов, и рассказов о самых фантастических чудесах, сотворенных апостолами, превосходящих чудеса самого Иисуса, описанные в Новом Завете. Чудеса эти часто связаны с фольклорными традициями. В известной степени рассказы о чудесах навеяны распространенными в империи различными сочинениями, где действуют фантастические существа, с которыми борются герои. Однако если внимательно вчитаться в содержание апокрифов, то можно увидеть, что развлекательная сказка, призванная заинтересовать читателя, отнюдь не самоцель. Описания чудес и выступления героев сказаний решали по существу одну задачу: показать торжество христианской веры не в отдаленном будущем, а с самого момента проповеди Иисуса и апостолов.
Христиане из низов общества жаждали возможности чудес спасения и чудес наказания врагов христианства, причем здесь и сейчас. В апокрифических деяниях апостолов наказания часто носят особо жестокий и массовой характер. Это было своего рода иллюзорное отмщение страданий христиан во время гонений, хотя оно и не соответствовало моральным принципам канонических Евангелий (не отвечать злом за зло).
Чудо переставало быть великим таинством, оно могло произойти везде и со всеми. По существу в апокрифах проявлялось то, что можно назвать вторичным (в данном случае компенсаторным)1 мифотворчеством. Желаемое выдается в них за действительно свершившееся и приводит к переосмыслению истории, сакральной и светской, а описываемые события часто просто конструируются. Как происходило такое мифотворчество, можно проследить, прежде всего, в сочинениях о деяниях отдельных апостолов. Появление таких произведений связано также со стремлением верующих отдельных областей возвести основание своей общины к какому-либо почитаемому апостолу и прославить его.
Интересно отметить, что в апокрифических деяниях принятие христианства объясняется не только и даже не столько содержанием самой проповеди, сколько совершением чудес — особенно это выражено в поздних деяниях, созданных не раньше IV века. Для новообращенных язычников это было простым объяснением быстрого распространения новой религии в III веке, объяснением, которое они переносили и в прошлое. Кроме того, чувственное, наглядное восприятие окружающего мира было для человека античной эпохи наиболее действенным. Чудеса должны были совершаться на глазах толпы.