Для первых христиан было свойственно ощущение собственной греховности (как было сказано в новозаветном Послании Иакова, «каждый искушается собственной похотью» — 1:14). Люди, одержимые бесами (в греческом тексте — демонами), которых исцелял Иисус, упоминаются в Новом Завете: в Евангелии от Матфея (4:24) бесноватые названы в одном ряду с больными, прокаженными, лунатиками; в другом месте того же Евангелия рассказывается об изгнании беса из немого бесноватого (9:32), который стал говорить. Эти люди не выступают как злодеи, но как лишившиеся разума, больные. Изгоняемые бесы не только не противятся Иисусу, но даже сами просят его вселить их в стадо свиней (8:31) — это скорее мелкие демоны, а не орудия Сатаны, и изгнание их воспринималось как излечение от болезни. Носителями зла выступают в Новом Завете не демоны, а некие космические силы: в Послании к эфесянам содержатся призывы не поддаваться коварству дьявола, бороться против властей (имеются в виду злые силы)31, космократоров (властителей) тьмы32 и поднебесных духов лукавства (6:11—13: в синодальном переводе — духов злобы). Но во времена Поздней империи верующие в Иисуса воспринимали демонов источниками не только несчастий, но и грехов: совершить грех, значило дать одолеть себя невидимыми силами зла.
Согласно рассуждениям, приведенным в «Пастыре Гермы», сочинении, созданном скорее всего во II веке, в той части этого сочинения, которая называется «Заповеди» (VI), с человеком находятся два ангела: добрый и злой. Злой ангел (прообраз черта народных верований) входит в сердце человека. и тогда им овладевают гнев, досада, вожделение, надменность и т.п. Причем вера не спасает от злого ангела — он тоже может войти в сердце верующего, и тогда тог непременно согрешит.
Вселение демонов в людей стало характерной чертой почд-них апокрифических деяний. В совершении неправедных поступков, которых так трудно было избежать верующим, жившим в сложном обществе римской Империи, всегда виновны демонические силы. Разные авторы пытались объяснить мотивы вражды демонов к людям: наиболее близким к обыденному сознанию представляется объяснение, данное в диалоге христианского апологета Минуция Феликса «Октавий» (III в.), где приведена мотивация стремления демонов отвратить людей от истинной веры. Согласно автору (XXVI), есть лживые нечистые духи, упавшие с небесной чистоты. Они этой чистоты лишились, осквернив себя пороками, и для утешения себя в несчастии сами погибшие не перестают губить других; отчужденные от Бога, они стремятся и других отвратить от Него. Итак, Минуций Феликс полагает, что демонами движет своего рода зависть, они утешаются дурным, по вполне человеческим чувством, желая, чтобы плохо было не им одним. В этом объяснении отражены «низовые» представления о побудительных мотивах многих дурных поступков: демоны выступают не столько как «космократоры тьмы», сколько как мелкие злобные существа.
Христиане, как и язычники, верили в колдовство. Демоны, согласно этому диалогу, помогают совершать чародеям то, что «похоже на чудеса». Последние слова свидетельствуют о том, что демоны не только совращают верующих, но помогают разного рода колдунам и магам. Такое верование не было изначальным в раннем христианстве; но в апокрифах поздней античности Сатана и демоны играют все большую и большую роль. Они оказываются вдохновителями всех дурных дел, совершаемых также язычниками и иудеями. В Евангелии Никодима, созданном не раньше III века, Сатана утверждает, что это он подговорил иудеев распять Христа, хотя это не соответствовало ни рассказу, ни теологической концепции канонических Евангелий.