В Новом Завете гонителями апостолов выступают люди, движимые вполне реальными побуждениями: правоверные иудеи, эфесские ремесленники, члены афинского Ареопага. Разумеется, конструирование исторических событий на основе сказаний и легенд было свойственно античному историописа-нию, но это прежде всего касалось древнейших дописьменных периодов, как это можно видеть у Ливия в рассказах о правлении первых царей. На рубеже эр в Риме сложилась рационалистическая историография (а в Греции еще раньше), опиравшаяся на множество сочинений писателей и письменных документов, как архивных, так и выбитых на выставленных напоказ надписях на камне. Зачастую античные историки тенденциозно интерпретировали сообщения источников, но редко полностью домысливали. У некоторых римских историков можно встретить легенды о чудесах и предсказаниях. Однако эти легенды, как правило, связаны с политической ситуацией и не меняют реальных событий, а как бы придают им дополнительный авторитет и развлекают читателей. Так, Светоний в биографии Августа со ссылкой на произведение египетского писателя Асклепиада «Рассуждение о богах» рассказывает легенду о том, что мать императора Августа, переночевав в храме Аполлона, зачала сына от бога, явившегося к ней в виде змея (94, 4). Здесь видна явная параллель с легендами об Александре Македонском, матери которого также явился Зевс в образе змея. Однако эта легенда никак не повлияла на изложение Светонием основных эпизодов деятельности императора, достоверность чего может быть проверена параллельными источниками. Она приведена в последних главах биографии Августа, и вряд ли сам историк в нее верил (недаром он указал источник, откуда взял эту легенду).
В то же время в популярной литературе Поздней империи также и в среде язычников появляются описания особых людей, способных творить чудеса. Флавий Филострат (111 в.) создал образ такого чудотворца в произведении «Жизнь Аполлония Тианского»3334, которого автор сравнивает с самим Аполлоном; он обладал даже возможностью воскрешать умерших. Важной особенностью образа Аполлония, по словам Е.Г. Рабинович, переводчицы и исследователя сочинения Филострата, было то, что он не был древним мудрецом, но человеком, жившим в обозримое время, приближенный к своим почитателям-.
В отношении христиан не только люди толпы, но и представители образованных слоев воспринимали их как врагов и магов. Так, такой противник христианства как Цельс, написавший во II веке специальное сочинение против них, нс отрицал чудеса, совершенные Иисусом, но утверждал, что гот делал это с помощью колдовства (текст Цельса в обширных цитатах приведен Оригеном в Сочинении «Против Цельса» (I, 12)35. В апокрифических деяниях в магию верят не только язычники, но иудеи и христиане, как это видно из рассказов (о них будет сказано ниже) о борьбе апостола Петра с Симоном магом.
Еще одной особенностью, свойственной почти всем апокрифическим деяниям, было утверждение аскетизма, прежде всего для женщин. В Новом Завете Евангелисты подчеркивали важную роль женщин вокруг Иисуса. Женщины сопровождали Его наряду с мужчинами, были при Его распятии, обнаружили опустевшую гробницу. Можно отметить особое отношение к женщинам у Луки, и у автора Евангелия от Иоанна. Вполне вероятно, что это отражает истинное отношение к женщинам первых почитателей Иисуса, причем, при составлении новозаветных Евангелий в 70—90-х годах признание женщин равноправными христианками было усилено наступающим разрывом с иудео-христианами, разделявшими ветхозаветное отношение к женщинам. Однако первенствующая роль мужчин и среди учеников Иисуса, и в ранних общинах оставалось. Возможно, Евангелисты имели в виду «реформированный патриархат»*, что означало большую моральную ответственность у лидеров-мужчин, но при этом не больше привилегий, чем у женщин.
Павел в своих посланиях подтверждал новую роль женщин в христианских общинах, но при этом он выступал против их чрезмерной активности. Среди его последовательниц, упомянутых в посланиях, встречаются женские имена, в том числе и прислужниц в общинах — диаконис. Женщины были и среди пророчиц, которых он таковыми признает. Известно, что пророчествовали четыре дочери диакона Филиппа, упомянутые в Деяниях (21:8—9). При этом остальным женщинам Павел предписывает молчание во время богослужений, все, что им непонятно, они могут спросить дома у мужей.
В ранних общинах существовала своего рода организация вдов, получавших помощь из общих средств. Руководила распределением помощи специально выделенная пожилая вдова, известная по добрым делам. Но молодые вдовы, по мнению автора Первого послания к Тимофею3637 (5:12—14), «...будучи праздны, приучаются ходить по домам и бывают не только праздны, но и болтливы, любопытны, и говорят, чего не должно. Итак, я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не подавали противнику никакого повода к злоречию».