— Да, Владимир Иванович, есть. Вам надо брать все руководство на себя, то есть за вами будет последнее слово, если, конечно, позволит время, на обдумывание и принятие решения. Завтра у нас у каждого будет мобильная связь по сотовым телефонам, это на сегодня для нас не дешево, но нас спонсирует мой друг по училищу, у которого сегодня серьезный ЧОП, Витя Малышев. У нас завтра будут десять сотовых телефонов. Это на сегодня самая крутая связь. Как пользоваться ими, я покажу тоже завтра. Ребятам с МУРа надо суметь собрать максимальную информацию по расследованию, дать завтра свои предложения по внедрению в сервис. Узнать, кто такой Давид, кто такой Князь, где их можно достать? Владимир Иванович, пригласите вашего ГРУшника к нам и особиста подключайте по прослушке, — закончил Артем.
— А я все-таки думаю, что мы можем собраться здесь все, только один раз, в полном, на сегодняшний момент, составе. Чует мое сердце, не отпустит нам времени на сборы и совещания ни Князь, ни Главк, ни те, кто стоит за разбоем и убийствами. Если мы еще не в их разработке, то это наше везение. Нам нужен обязательно «сканер» для определения наличия жучков и взрывчатки. Нам надо закодировать имена и разговоры, я слышал, в Афгане, на картах, делали сетку свою и по улитке и коду все считывали с карт. Мы с Гришей себе оружие достанем. А по остальным я пока не имею возможности. Никаких разговоров про встречи и дела по городской связи, все серьезное по автомату или сотовому, хотя сотовый тоже может прослушиваться. Также надо иметь нам конспиративные квартиры, браслеты и как можно больше резервного, в готовности, транспорта. Вот что я пока хотел сказать, — закончил Эдуард Марков, — и еще: не делитесь ни в коем случае о наших делах ни с одним из родственников, ни с женой, ни с другом.
— Хорошо. Давайте еще по одной на посошок и удачу, — сказал Цветков, — а завтра, как договорились, в 19.00 здесь же, у Артема.
Бывший прапорщик Петелин лежал на стареньком диване в деревенской избе, и второй день перебирал в памяти свою жизнь:
— Зачем он тогда напился и избил солдатика? В целом у него была нормальная жизнь: жена, ребенок, квартира, служба, товарищи по Чечне, и ходил он по земле, как ходят нормальные люди, не прячась от ментов, не скрываясь, вот уже которые сутки, в доме этого, все время поддатого старика. А впереди что их ждет с Уколом — одному Богу известно. Влип я по самые помидоры. В тюрьму я, точно, не пойду, а сразу застрелюсь, вот только успеть бы. Ждать также милостыню, от своих покровителей надежды никакой нет. Не уляжется заваруха с его квартирой, в которую теперь точно хода нет, — их пустят в расход. Надо бежать. А куда? Если менты вычислили его квартиру, то значит, его кто-то сдал. Кто сдал — непонятно. Но продолжить жить можно только изменив внешность и поменяв паспорт. Паспорт не проблема сварганить, бабки есть, а вот как рожу закамуфлировать — проблема. Сказать об этом Давиду? Сразу падет подозрение на отрыв, уберут махом. Этот же дед и порешит их ночью. У него за плечами две отсидки, последнюю мотал на два года больше. Этот дед с таким смаком рассказывал о своем убийстве сокамерника, что жутко было слушать, не то чтобы увидеть это. Правда, есть некоторая зацепка: убрать Укола и деда, поджечь дом так, чтобы два газовых баллона рванули, и уйти в бега. Нет, сейчас нельзя, холодно. Сколько раз им везло до этого полковника в электричке. Была удача! Даже тогда их менты прошляпили, когда он и Укол возвращались на хату, не подозревая, что Шульц завалил майора и сам уже от всего земного освободился.
Тогда, поздно вечером, Степан Петелин и Укол возвращались от Косого из Кучино, в военный городок дивизии Дзержинского. Петелина тогда сразу насторожило, что в двух местах на Салтыковку они увидели гаишников, раньше их там никогда не бывало. «Кого-то ищут», — подумал Петелин, а вслух сказал:
— Слышь Укол, нам надо оглядеться, чую неладное что-то на дороге, творится не то.
— Согласен! Береженого Аллах бережет. Давай влево по улочкам, а там, через дворы, без машины, прошвырнемся. Я тут пехом как-то шарахался к одной телке, — сказал Укол, и они свернули влево с асфальта.
Дома за три до выезда на дорогу, ведущую вдоль городка, оставили машину, которую они забрали взамен своей у Косого. Написав доверенность на Сафара Умарова, затарили ее продуктами и водярой, а машину Степана оставили в гараже у Косого. Они осторожно, под прикрытием темноты и плохого освещения улиц городка, углубились к дому, где была квартира Петелина и где, наверно, в бешенстве их ожидал Шульц.
Укол вдруг резко дернул Петелина за рукав куртки.
— Вон, секи: у подъезда кто-то стоит, — прошептал он, — давай постоим.
Они сразу прижались к дому, из которого опера наблюдали в бинокль за окнами квартиры прапора до ее штурма.
У соседнего подъезда стояли, видимо, по разговорам, трое куривших и пьяных мужиков.
— А я говорю, что его повязали, — говорил один из них, — сам видел, как его в «Волгу» запихнули.
