— Два «Ми-26» и две пары сопровождения «Ми-8»
— Всех возьмут?
— Личный состав, всех. Кто не войдет или задержится, доставят к 16 часам. Все продумано, товарищ полковник, — ответил Кудрин.
— Когда вылет?
— По плану, через тридцать минут.
— Как так? По плану обед здесь, а вылет в четырнадцать часов, — сказал возмущенно Тяжнин.
— Мое дело выполнять приказ руководства из Ханкалы или лично от Главкома.
— А вы что, бываете на докладе у Главкома?
— Да, каждый день в 17 часов выхожу с коротким докладом по спецподразделениям и параллельно отправляю кодограмму, — спокойно ответил Кудрин.
Тяжнин задумался, видя теперь, что перед ним человек, который все тут знает, имеет постоянный контакт с серьезным начальством, и он быстро, сняв перчатку, протянул свою руку Кудрину. Кудрин ответил рукопожатием, но про себя отметил высокомерие офицера Генштаба: «Неужели, трудно было поздороваться по-человечески сразу?» Кудрин решил расставить точки соприкосновения и, глядя в глаза Тяжнина, сказал:
— Я вам, Валерий Иванович, скажу так, что без взаимного доверия нам не удастся обеспечить слаженных действий операции, в которой я тоже буду принимать участие. Разная подготовка спецназа и разных структур без предварительного взаимодействия, а его не было, это я знаю точно, добавит нам дополнительные трудности, и мы должны первыми иметь четкое понятие о решении проблем, не говоря о взаимном уважении и доверии.
— Вы обиделись?
— Не на что пока, просто у меня такой характер, я профессионал-разведчик и до Внутренних войск служил в армейской разведке.
— Это хорошо, но у нас на солидную подготовку не было ни какого времени. Мы не имеем права ждать, когда духи первыми нанесут удар. Хватит нам заниматься зачистками, ловить их за обрубленные хвосты. У нас есть немного времени, на КП Ханкалы, доработаем, — уверенным тоном сказал Тяжнин.
— Хорошо, вам видней. Давайте проедем к вагончикам и, пока идет загрузка, попьем чаю.
Тяжнин согласился, но полковника Берестова не пригласил, а отправил его контролировать загрузку войск на вертолеты.
Через час «Ми-26» и сопровождающие его два боевых вертолета вылетели в Ханкалу, а еще через двадцать минут пошла такая же тройка с битком набитыми отсеками бойцов и военным скарбом. Тяжнин, Берестов и Кудрин сидели рядом в первой ведущей восьмерке, но мысли у них были разные. Полковник Кудрин гадал, зачем ему приказано по прибытии на Ханкалу сразу же идти к контрразведчику, Уваров должен его встретить и сопроводить. Тяжнина одолевала одна мысль: по реализации страшного плана, а главное — он так и не понимал, как можно будет ему «свалить» в случае провала или в жарком бою, где «духи», рядовые «духи» в упор не знают, кто дал им возможность безнаказанно расстрелять элиту российской армии и МВД — «Спецназ».
Полковник Берестов хотел, чтобы командующий группировки при распределении офицеров разделил их с Тяжниным, уж больно неуютно ему было при встрече с Кудриным, как повел себя высокомерно Валерий Иванович, а также его ненужная суета при подготовке плана, Тяжнин достал всех своими придирками и лишними совещаниями, на которых и могла пойти утечка секретной информации. Генерал Цветков никогда так не работал. Как же им теперь всем не хватает Владимира Ивановича, а на его фоне и Тяжнин выглядел грамотным и деловым замом, а вот когда двое суток он собирал совещания и на них задавал много ненужных вопросов, то, в конце концов, дотянул работу до самого вылета в Чечню. Распоряжения в войска были отправлены очень поздно, и говорить о каком-то взаимодействии можно будет только в Ханкале. От этого у Берестова на душе было очень неспокойно. Раньше бывало, вылетая с Цветковым, такого волнения у него не было никогда, а тут все зыбко и шатко, даже тревожно.
Вторая тройка вертушек прибыла на два с половиной часа позже, хотя из Моздока поднялась через двадцать минут за первой ушедшей тройкой. Командующий группировкой по прибытии первой партии сразу приступил к работе, объявив на совещании, что вторая партия получит свою задачу позже.
Кудрин после совещания сразу зашел в палатку к начальнику контрразведки, которого он знал еще с того времени, когда они вместе принимали участие по освобождению из плена Егора Зеленина и его командира взвода. Полковник после приветствия, сразу, сказал такое, что у Кудрина похолодело под мышками. Главное — он будет теперь лично сопровождать полковника Тяжнина как телохранитель во время проведения всей операции.
— Вот это птица! Подумаешь, офицер Генштаба. До чего мы докатились с этой демократией и буржуазией, — подумал Егор Кудрин и, выйдя от контрразведчика, направился в палатку к майору Уварову, который уже накрыл стол и с нетерпением ждал своего начальника.
В целом все, кто знал, когда вышли вертушки из Моздока, начинали задавать вопрос между собой: «Где вторая группа?» Но никто не мог ответить на этот вопрос, а у диспетчерской и связистов выставили спецохрану. Те, кто хорошо знали жизнь в лагере на КП и имели любознательный характер, сразу поняли, что тут что-то не так.
