— Все, только север в провале из-за отсутствия окна, а также, дорогой Эдуард, у меня родилась очень хорошая идея приманить охотника к дому и даже, может быть, дать ему возможность себя обнаружить. У меня есть надувное чучело охотника, я его другой раз в своем скрадке оставляю, чтобы хорошее место занять с вечера перед началом открытия охоты на уток. Поставишь его, верней, посадишь так, чтобы и с озера, и с берега видно было, что кто-то уже место занял, и, чтобы не подумали на муляж, мой охотник через каждые пять секунд два раза наклоняется и один раз качает головой, и это уже мое изобретение. Сбоя не было. Давайте-ка мы его посадим внизу спиной к окну на восток. Зато первым выстрелит пришелец, и нам тогда не ошибиться бы в своем ответном выстреле. Еще у меня есть папаха, такие генералы и кавказцы носят. Ее мне сосед-дагестанец когда-то подарил, конечно, моль ее немного «поникала», но мы ее достойно прикрепим на голову «генерала».
— Да что же ты молчал, Михалыч? Бегом за чучелом вниз, Гриша, смотреть в оба, — сказал Марков и тоже спустился следом по лестнице вниз, к столу, стоящему у окна на восток.
Манекен водрузили и привязали к табуретке, сзади его на окне приоткрыли шторки, поставили на столе бутылку початой водки, стаканы, закуску. Ближе к шторке, надев на тонкую спинку стула шапку, поставили стул, как бы сидящего рядом с генералом «собутыльника». Марков спросил разрешения у Григория выскочить на улицу и оценить работу. Вернувшись, он произнес:
— Ну, Яков Михайлович, это уже просто здорово! Нет, и все-таки я буду тысячу раз еще прав, что вас нам сам Бог послал.
— Хватит лирики, капитан, вперед наверх, а то провороним, буркнул старик.
Наступило томительное ожидание. Каждый наблюдал на своем направлении и в секторе.
Маркова постоянно мучил один и тот же вопрос: «Сумел ли Князь перехватить разговор Сергея с женой и понять, что генерал на даче у Лося». Кроме того, у него не выходил из головы и самый ненужный для них вариант, это силовой. Пришлет Князь безбашенных, таких как Петелин, Шульц, Светофор, да не одних, а машинки три-четыре и прикажет уничтожить все, что будет сопротивляться. И тогда ой как трудно будет им всем выжить, а если потерять кого-нибудь, то, как потом жить. Эдуард потер усталый глаз и, прильнув снова к оптике, продолжал молча размышлять:
— Эти отморозки продолжают расти, как на дрожжах быстро, адаптируясь в течение демократии и беспределе, стали снижать количество кровавых разборок, а начали приватизировать все, что только возможно, подбирать под себя заводы, фабрики, депутатские кресла, становиться мэрами, руководить компаниями, концернами, прибирать к рукам природные богатства Страны. Бандиты полезли к власти, надевая на себя дорогие рубашки, галстуки, костюмы, выступая перед народом по телику, обещая золотые горы и сладкую жизнь. Бандиты переквалифицировались в коммерсантов, чиновников, руководителей, а, по сути, они оставались грабителями, убийцами, и народ их волновал меньше всего. Коррупцией стала обрастать и вся власть, и особенно плохо то, что с бешеной силой начали рушиться незыблемые ранее жизненные устои порядочности, чести, взаимовыручки, патриотического воспитания, главным критерием стали деньги и только деньги, а кто не соглашался с такими дикими переменами, шел под жернова, после которых не каждый мог подняться или даже просто жить, влача полунищенское существование. А если придется искать пути отхода в ходе боя? — вдруг, резко пронеслось в голове Маркова. — Михалыч! А как ты советуешь использовать твои апартаменты и местность дачного участка в случае отхода, и возможен ли он, отход, вообще, если мы берем киллера и сразу уходим, то как? — Марков интуитивно чувствовал: Казаков, внушающий доверие и огромный оптимизм к победе, был очень осторожным человеком, с огромным жизненным опытом, не каждый человек отважится иметь такой арсенал, а еврей, идущий на смертельный риск ради справедливости, готов вступить в бой и притом как-то играючи. О такой удаче можно было только мечтать.
— Я, дорогой мой сыщик, скажу вам так: нам главное — это забрать сюда Сергея и генерала, при стрельбе надо будет прикрывать их отход по снегу, — сказал Казаков.
— А дальше?
— Дальше яйца не пускают, а вот стены, бывает, раздвигаются.
Яков, оставив свой пост наблюдения, включив фонарик, пошел в дальний угол чердака к северной стенке и, нажав на замаскированную кнопку, открыл небольшой лаз, ведущий в проем между торцевой стенкой, внутренней и наружной, сантиметров в девяносто по всей длине и вниз до подвала включительно. Михалыч нырнул в лаз, вскоре вытащив за собой настоящий крупнокалиберный пулемет, ПКТ.
Когда Марков и Ворсенко все это увидели, то чуть ли не с одного дыхания выпалили:
— Ну, ты, Михалыч, даешь! А патроны есть?
На что старик молча, снова зайдя в проем, вынес оттуда две большие пулеметные коробки с заряженными лентами и сказал:
— Вы смотрите, да вторым глазом в прицел зырьте, а то этот ваш киллер вот-вот нарисуется.
